– Это очень просто. Ты сразу спрашиваешь – вы были в Лондоне? И если собеседник говорит «нет», гонишь все подряд, про Колесо там, про Британский музей, про Тауэр. А если говорит «да», то спрашиваешь: а где конкретно? И дальше молчишь. Людям не интересно слушать про чужие путешествия. Людям интересно рассказывать про свои. Они их как бы переживают сами, пока рассказывают. Это паразитизм такой, безобидный, знаешь, загонят в угол, сунут флэшку в твой комп, и тысяча фоток на тему «как я провел лето». А ты ему в ответ – свою тысячу. И он терпит, потому что деваться некуда. Он же тебя своими умучил уже.
– Это уже не паразитизм, а симбиоз получается.
– А, ну да, ну да. Но ты как раз ответно не умучивай. Молчи и слушай. Собеседника не грузи. Тебя сразу все полюбят.
– Карнеги я и сам читал.
– Тогда почему ты такой дурак?
Она уже как мой папа. У меня теперь все родственники такие.
– Я живу той жизнью, которая мне нравится, вот и все.
– Да-а? – весело удивилась она.
– Послушай, – сказал я, – а можно я тебе задам интимный вопрос? Очень интимный?
– Я слушаю, – сказала она шепотом.
– У тебя три соска? Нет, я вижу, но, может, есть еще недоразвитый?
– Я тебе что, кошка? – обиделась она.
За разговорами я и не заметил, как мы дошли, все-таки приятно, когда есть с кем поговорить по дороге. Вот придем, устроим барбекю во дворе, пригласим соседа Леонида Ильича, этого мерзавца и предателя, раз уж они в таких хороших отношениях. Барбекю в одиночестве – это нонсенс. А тут все живая душа, хотя и авантюристка и, возможно, убийца. Она, правда, мяса не жрет. Ладно, хотя бы картошку испечем. В золе. Я и забыл, как пахнет картошка, испеченная в золе.
Раз уж я все равно потенциальная жертва, то хотя бы проведу остаток дней в приятности. И пусть они все стараются мне угодить. А то я раздумаю быть жертвой и уеду в Лондон. Меня надо опутать. Обольстить. Обиходить. Обслужить. И все – по первому разряду.
Опять кто-то поставил свою тачку так, что ни пройти, ни проехать: чтобы подойти к калитке, мне пришлось обогнуть ее со стороны хищного бампера. Правда, черного «мерса» с тонированными стеклами ни у кого из соседей вроде не было.
Я уже отпер калитку, как окошко «мерса» поехало вниз.
– Блинкин? – спросил вежливый человек в пиджаке и галстуке.
– Ну? – сказал я осторожно.
– Вас просят поехать со мной.
– Куда это? – спросил я холодно, чувствуя, что пальцы Рогнеды вцепились мне в запястье, а коготки у нее были, между прочим, остренькие.
– Это конфиденциально, – сказал он без запинки, хотя слово было трудное.
– Меня это не колышет, – я открыл калитку, настолько, насколько позволял капот «мерса», – Мы спешим. На открытие сезона божоле. Пошли, Рогнеда. Тебе еще к массажистке и на фитнес, а мне – в бассейн.
Пакет с сэкондскими вещами распространял вокруг себя густой запах фумигации.
– Сезон божоле только десятого открывается, – сказал шофер. – Но я понимаю ваше нежелание ехать куда-либо не информированным.
Где он в свободное время подрабатывает? Читает лекции по политологии?
– У меня от невесты нет секретов, – я осторожно отцепил от рукава Рогнедины когти, – и, если можно, извольте объясняться поскорее. Мне завтра в Лондон лететь, на вручение «Серебряного кинжала».
– Не сомневаюсь, что вы востребованный человек, учитывая ваш род занятий, – сказал шофер, – но вас очень хотела видеть госпожа Левицкая.
– Госпожа Левицкая, – сказал я, холодея от собственной наглости, – могла оказать мне честь, условившись со мной заранее, а не высылать карету к подъезду. В моем кругу так не принято.
– Да, – подтвердила Рогнеда и повела плечом.
– Это компенсируют, – сказал шофер, – и компенсация будет щедрой. Уверяю, это займет не более часа. Это личная просьба, поймите же. Очень личная.
– Хорошо, – я вообще ничего не понял, – если надо, то... хорошо.
Я даже не успел сделать шага к машине. Рогнеда толкнула меня локтем в бок.
– Милый, – сказала она, – нам надо переодеться. Прежде всего. На яхте было сыро. Ты продрог.
– Да, – сказал я, – на яхте было сыро. Я замерз. Подождите здесь, я выйду через двадцать минут.
– Но госпожа Левицкая занятой человек, – укорил шофер.
– Я ценю ее время, – сказал я, – я только отложу несколько деловых встреч, переоденусь и присоединюсь к вам.
– Ты все правильно сказал, – одобрительно щебетала Рогнеда, пока тянула меня за рукав к дому, – молодец. Так с ними и надо. Сейчас быстро я ценники посрезаю, одевай джинсы и пиджак...
– Надевай, – поправил я машинально.
– Не занудствуй. Я пробник в аэропорту зажилила, тоже Хьюго Босс, других не было, удачно получилось, мы сейчас быстро их опрыскаем, фумигатором вонять не будет, кроссовки у тебя так себе, ну ладно, с джинсами сойдет, будет такое кэжуал. Что еще у нас тут есть? Гольф, черный. Вот, его надевай.
Я безропотно натянул водолазку, хотя терпеть не мог, когда что-то сжимается вокруг горла.
