– Вам повезло. Она отнеслась к вам... по-человечески. Даже более того. Она ведь одарила вас своей благосклонностью, нет? Вы просто еще не поняли, насколько вы теперь... насколько малоуязвимы, насколько... Ну, правда, и я сделал все, что мог. Чтобы он ушел спокойно. Чтобы не натворил бед. Это страшно, когда поднимается Ахилл.
Я молчал.
Где-то там, на грани слуха, урчал мотор подъезжающей машины. Потом стих.
Он сидел спиной к окну и не видел, как спокойные люди выходят из машины, освещенные рубиновым светом задних огней, как разговаривают с толстой, в красном пуховике, Зинаидой Марковной, которая кивает толстым подбородком в нашу сторону, как открывают калитку и идут по дорожке, чуть ссутулившись из-за утреннего холода.
Я сказал:
– Мне очень жаль.
– Жаль? – удивился он. – Почему?
Мне и правда было очень жаль.
Спокойные люди поднялись на крыльцо. Один из них поднял руку к звонку, но передумал, потому что увидел меня в окне.
Я сказал:
– Извините.
И встал из-за стола, чтобы их впустить.
Он тоже сказал:
– Извините. По-моему, это за мной.
И тоже встал из-за стола.
Они были плечистыми, в одинаковых черных куртках, когда они вошли, в комнате на миг померк свет.
– Финке? – спросил один из них. – Леонид Ильич?
– Да, – сказал сосед Леонид Ильич.
Он стоял, немножко наклонив голову набок, и улыбался своей смущенной и интеллигентной улыбкой. Очки сидели у него на носу немножко криво, и он снял их и аккуратно положил на стол.
– Там их все равно отберут, – пояснил он мне, – потому что стекла, ну вы знаете.
Я знал. Там отбирали даже расчески.
Человек в черной куртке отцепил от пояса наручники и аккуратно застегнул их на запястьях у соседа Леонида Ильича.
– Зачем это? – спросил я.
Он выглядел таким безобидным.
– Он убил жену, – сказал один из них, – и давайте без подробностей, если хотите спать спокойно. Пойдемте, господин Финке.
– Вы-то должны понять, – он с надеждой посмотрел на меня. – Ему всегда приносили жертву. Всегда. Иначе бы она так легко его не увела. Почему вы меня не защищаете? Она дала вам силу, я же вижу. Объясните им.
– Хорошо, – сказал я, – я попробую.
– Это было очень нелегко, – пожаловался мне, уходя, сосед Леонид Ильич. – Оленька же, в конце концов, мне не чужая.
Темнота пахла как сырой слежавшийся войлок, и ночные звуки глохли в ней и пропадали. Я немного побродил по форумам коллекционеров, но без интереса, впрочем, симпатичную эмалевую брошь в форме клеверного трилистника я бы купил для Рогнеды: она бы хорошо сочеталась с ее черными волосами и белой кожей. Но Рогнеда, наверное, не захотела бы носить вещи мертвецов. На всякий случай я все-таки сделал заявку. Мало ли что. Вдруг ей все-таки понравится.
Потом я набрал в поисковике Агарту.
Кафе в Новосибирске и сеть магазинов электроники и бытовой техники с одноименным названием я отмел, а честная Википедия определяла Агарту (иначе – Агартху) как легендарную подземную страну, в другой формулировке – мистический центр сакральной традиции, расположенный на Востоке. Дословный перевод с санскрита – «неуязвимый», «недоступный». Впервые о ней написал французский мистик Александр Сент-Ив д’Альвейдер в книге «Миссия Индии в Европе».
Но д’Альвейдер, видимо, тоже был не лучше этого их Эрхарта, потому что ему тоже все время что-то мерещилось. Е. Рерих, верная спутница Н. К. Рериха, вообще опустила его так, что ниже некуда, потому как в своих письмах, том второй, писала, что, мол, не следует считать труд Сент-Ив д’Альвейдера «Агарта» замечательным и правдивым рекордом. В действительности он посещал Агарту
Я так понимаю, что она была большая любительница интонировать текст при помощи курсива и намекала на то, что уж ей-то про Белое Братство все известно. В отличие от бедного Сент-Ива.
Ну и задурили же им там головы эти китайцы!
