Иногда прийти в себя после развода можно только в Сибири.Снять на лето дом, начать приводить его в порядок и поставить на мужчинах крест.Вот только местные меня принимать не хотят: косо смотрят и гадости делают.Особенно сосед. Такой молодой, а уже маньяк с манией преследования!Куда не пойду, всюду или он, или дикие животные, или не менее дикие охотники....Казалось бы, причем тут белый медведь, истинные невесты и магический мир, не так ли?Вот и я думала, что ни при чем!
Дарина приезжает в полузаброшенный сибирский поселок, чтобы восстановиться морально после развода. Только художнице не рады. Жители смотрят косо и делают пакости. Особенно сосед, привлекательный молодой мужчина с навязчивой идеей преследования. Ей приходится самой осваиваться на новом месте и искать живописные виды.
Вот только писать пейзажи в сибирской глубинке небезопасно. Лесные животные могут напасть в любой момент, а нелюдимые охотники будто бы ждут случая, чтобы ее «случайно» застрелить.
Дарине ничего не остается, как собрать вещи и вернуться в город. Но в ее планы неожиданно вмешивается белый медведь…
Идея сходить напоследок в лес и нарисовать эскиз «на дорожку» была навязчивой. Я не могла от нее отделаться ни за завтраком, ни потом, когда собирала немногочисленные чемоданы.
Она появилась перед сном в той сладкой полудреме, что дает озарение или тайное осознание. Мысль сформировалась в странный сон, где я бежала куда-то, сбивая ноги в кровь и теряя то сумку, то мольберт с альбомом. Я дико боялась не успеть. А за мной по пятом гналось страшное… Может быть, даже сам сосед Тишка.
Утром я проснулась с твердым желанием взять альбом, карандаши с лайнерами, и, хотя бы так, на коленке, набросать несколько пейзажей.
Мне нравилось рисовать, и я была приятно удивлена тем, что не растеряла свои навыки. Подумать только, столько лет прошло, а я помнила все эти штуки про светотень, про наложение линий…
Пролистав альбом, я удовлетворенно вздохнула: эскизов набросала много, работы хватит на год вперед. Но…
Чего-то не хватало. Хотелось схватить что-то особенное, какую-нибудь редкую лесную сценку. Мне мечталось, что я приду в лес, сяду на пенек, а рядом со мной опустится на ствол сосны какая-нибудь редкая птица, замрет на минуту, и я смогу ее зарисовать. Или из высокой сухой травы вдруг вынырнет олененок , щиплющий травку, и посмотрит на меня большими карими глазами.
Я проверила заряд на мобильнике и сунула его в карман сарафана. Да, я собиралась идти в лес в платье. Назло жителям поселка, всевидящему Тимофею и тете Шуре, которая еще позавчера советовала мне «снять эти жуткие халаты, пока я не подцепила клещей». Добрая женщина, ага.
И париться в спортивных штанах? Вот уж дудки. Я принципиально ходила в летних сарафанах и платьицах, благо они у меня не слишком короткие, и не слишком длинные – по колено. Жара стояла умопомрачительная, тридцать пять градусов в тени. Где-то в другой области во всю горели леса, и иногда до нас доносился ветром противный душный смог.
Менять свои привычки в угоду «замшелым» традициям я не стала. Люблю в жару носить то, что мне удобно. Ходить туда, куда хочу. Например, на озеро, которое по карте всего лишь в пяти километрах от нашего поселка.
Но нет! Тетя Шура настоятельно рекомендовала забыть про эту идею.
– Там вода грязная. Болото! – уверенно говорила она, – Три года как мой внук ходил, освежиться хотел. Потом вернулся и весь день ругался. Куда ты старая меня мол отправила?
Вот и сегодня, стоило мне выйти к покосившейся калитке – я боялась её даже трогать, не то, чтобы закрывать, как тут же заприметила высокую фигуру соседа. Стоял, топтался у своей.
Ждал меня, ирод.
– Что вам? – не слишком любезно спросила я, заводя пакет со своими вещами за спину.
Не буду дразнить. Вчера он уже попытался отнять у меня вещи и провести ревизию. Зачем и на каком основании – тайна.
– Не ходила бы ты в лес, – снова завел свою любимую песенку он, оглаживая аккуратно подстриженную русую бороду.
– Не ваше дело, куда я иду!
Я снова в сто пятидесятый раз подумала, что не будь Тимофей таким вредным и противным гадом, то из него вышел бы неплохой претендент на мое сердце. Вот сто процентно я бы в него влюбилась, встреться мы в другой обстановке. Да хоть в офисе!
Ведь в мужчине сочеталось всё, что мне нравилось: сила, ловкость, сдержанность, когда дело не касалось того, чтобы мне напакостничать. Он умел перетаскивать такие тяжелые вещи, что я даже терялась. То железную бочку с водой переставит у себя во дворе, то телегу, груженную дровами, руками передвинет…Да и с внешностью у него был порядок: типичный довольно редкий в наши дни славянский тип. Голубые глаза, светлые ресницы, коричневые мохнатые брови, очень выразительные. Вот и сейчас, они нахмурились на мою резкость, а руки, скрещенные поверх трикотажной рубашки в клетку – это в жару-то! сжались до белых костяшек.
– Мужики медведя видели, – словно бы нехотя признался он, – Опасно.
– О, вы переживаете на мой счет? Правда, что ли?
Скандалить с утра пораньше мне не хотелось. Но и не ответить тому, кто еще позавчера желал мне сгореть в аду, тоже не могла.
– Не за тебя. За парней. Им тюрьма светит, если заденут.
– Охотники пошли в лес? – поняла я, и предательский холодок пронесся по позвоночнику.
Я поняла, что он имел в виду.
– Да. И ты там лишняя.
