Крепкий, сухощавый, с военной выправкой и залысинами среди коротко остриженных русых волос, Виктор отличался молодцеватостью и на свои пятьдесят не выглядел, даже несмотря на шрам на левом виске и затянутый бельмом глаз, а Березин с ранней сединой – напротив, казался куда старше своих лет. Кроме того, Мельник отличался дружелюбием, лёгким нравом, был общителен, давно и счастливо женат, причём супруга отвергла предложение остаться в более благоприятных условиях и отбыла вслед за мужем и теперь небезуспешно пыталась создавать семейный уют здесь, среди холодов и ссыльнопоселенцев. Оба сына этой четы учились в Петропавловске и проблем не доставляли, вызывая у отца законную гордость.
Конечно, на другом берегу лимана уже знали главную городскую новость – по воздуху она перелетела, что ли? – и Мельник первым делом спросил у гостя, правда ли, что к тому приехала невеста. Тут Сидор, конечно, уже не сдержался и послал его по матери – наедине можно, – но приятель не обиделся, рассмеялся и налил гостю в качестве извинения хорошего кофе. Большая ценность и редкость в здешних краях – Березин хотя и не был любителем напитка, но жест оценил и извинения принял.
В остальном, как и следовало ожидать, за неделю, минувшую с прошлого визита, ничего не изменилось, тишина и покой – и в поселении, и в угольной шахте, и на золотых россыпях чуть дальше к востоку, и на аффинажном заводе. Да ещё у Мельника имелись свои дела, так что долго задерживать гостя он не стал, а тот и сам спешил: волновался о хозяйстве, взбаламученном новой фигурой. К счастью, Виктор сумел воздержаться от шуток о спешке к возлюбленной в объятья.
По возвращении в Ново-Мариинск Сидор какое-то время провёл в порту, в том числе с капитаном «Северного», а после выяснил, что спешил не напрасно и не зря воспользовался хорошим отношением начальника поселения, попросив катер: весь город гудел от нового трагического происшествия и судачил об отчаянии, в которое впала Авдотья, механика Брагина жена, если ринулась за помощью к столичной девице. Почти все были уверены, что мальчишку Бересклет уморит.
Решив не тратить время на опрос сплетников, Сидор напрямую двинулся в больницу, где нашёл операцию в разгаре, семейство Брагиных – в ужасе и десяток праздношатающихся зевак – в предвкушении. Уездному исправнику охотно объяснили, что Митька с приятелями убежал ловить рыбу с бережка, а там на камнях поскользнулся и неудачно упал и сломал руку. Конечно, кое-кто попытался преувеличить, и пацан выходил весь целиком на куски поломанный, но болтуна нашлось кому осадить и поправить.
Пока всё выяснялось, на пороге операционной возникла и сама героиня дня. Она вроде бы улыбалась, но Сидор отметил и другое: бледность, круги под глазами, которых ещё вчера не было, тик нижнего века и лёгкое пошатывание, так что когда Антонина осела прямо у двери, не удивился. Подошёл, опустился на одно колено рядом с девушкой, нащупал жилку на шее.
– В обмороке она, не голоси, – велел он Авдотье и аккуратно подобрал бесчувственного эксперта на руки. В огромных ручищах Березина девушка показалась особенно хрупкой и маленькой, словно фарфоровая кукла. – Осип, пригляди тут, – бросил он, высмотрев в небольшой толпе самого достойного доверия человека.
Осип Осипович Хорватов раньше преподавал в школе литературу и языки. Подслеповатый, слабый голосом и здоровьем, с бойкими учениками он уже не справлялся и потому службу оставил, но сохранял прежние спокойствие и рассудительность, а главное – пользовался заслуженным уважением среди горожан.
Лучше всего было, конечно, отвезти Антонину домой, но Сидор прекрасно понимал, как будет выглядеть со стороны с девицей в охапке и сколько всего присочинят языкастые горожане. И ему такого не надо, и ей – тем более, так что мужчина шагнул в операционную и ногой прикрыл за собой дверь. Огляделся.
Стол оказался занят спящим мальчишкой, но нашёлся ещё облезлый трёхногий табурет, приткнувшийся в углу между стеной и пустым железным шкафом с грязными стеклянными дверцами. Конечно, пыльный. Сидор подошёл, навалился на него коленом, проверяя, не развалится ли. Тот душераздирающе, мучительно скрипнул, но устоял.
Березин пару секунд поколебался. Девушка весила немного, но побольше, чем виделось на глаз. Кажется, в ней присутствовал не только воздух, обёрнутый тонким платьицем, и не хотелось, чтобы всё это вновь загремело на пол. Да и, что греха таить, интересно оказалось рассмотреть узкое лицо внимательнее, не говоря уже о том, что давненько ему не приходилось носить на руках юных привлекательных барышень.
Наконец он решил рискнуть и усадил своего эксперта на табурет, прислонив к углу, а сам принялся искать, чем бы аккуратно привести Антонину в чувство. Оплеухой не рискнул: он умел соизмерять силу, но тут боялся, что даже его «аккуратно» окажется чересчур. Повезло быстро, на видном месте стоял флакончик нашатырного спирта с соответствующей биркой, да и вода имелась.
