<p>Екатерина Бронникова</p><p>Медвежий угол</p><p>Действующие лица:</p>Наталья Гавриловна Драпалюк, 52 года.
Аня Семенова, 29 лет.
Мишка Карабан, 35 лет.
Борис Семенов, муж Ани, 40 лет.
<p>Картина 1</p>Начало осени. Пост дежурного по железнодорожному переезду «44‑й км, станция Потьма». На улице перед домиком разбит цветник. Кое-какие цветы уже подмерзли из-за ночных заморозков, грустно сморщились и почернели. На их фоне красные копья гладиолусов горят как факелы. Из автомобильных покрышек сделаны фигуры лебедей, ярко-белых. Они, изогнув свои шеи, грустно смотрят куда-то вниз и соприкасаются клювами. У одного лебедя расправлены крылья, он словно хочет улететь и, непременно, сделал бы это, не будь рядом другого лебедя, с которым он сцеплен. Чуть в стороне фигурка то ли цапли, то ли аиста, с облезшей краской, прислоненная к домику. Птица стоит на одной ноге и тупым, невидящим глазом смотрит вдаль.
Сам пост построен из кирпича и покрашен синей краской. В нем располагается кладовка и комната дежурного. В комнате на стене возле входа висит большой стенд, на котором написано «Информация», на нем различные графики, расписания, схемы, плакаты и тому подобное, на другой стене – большие часы, аптечка, календарь. На одном столе стоят несколько телефонов, лежат рабочие журналы. На втором – ажурная салфетка, на ней электрический чайник, чашки, ложки, вазочка с печеньем. Рядом стул, покрытый круглым ковриком, бак с водой. Старая печь, на ней электроплитка, она раскалена докрасна. На окне занавески и горшки с цветами.
В домике Наталья и Аня. На Наталье поверх одежды надета оранжевая жилетка, в руках она держит бумаги, тычет в них пальцем, показывает Ане. Аня в летнем сарафане, сверху накинута мужская куртка. Она явно ей велика.
Наталья. Вот, я же показываю, вот написано, что не положено никого пускать. Не положено!
Аня. Я согреюсь только, руки хотя бы, прошу вас. Тетенька, я не знаю, как вас зовут…
Наталья(перебивает). Наталья я, Гавриловна. Драпалюк. Дежурный по переезду 44‑го километра станции Потьма́. Я на дежурстве, я на работе, и я в сотый раз говорю, нельзя на посту посторонним, нельзя!
Аня. Пожалуйста.
Аня трясется от холода. Наталья тяжело вздыхает, молчит, убирает бумаги обратно на стенд.
Аня. Я не помешаю, мне бы согреться только.
Наталья. Ладно! Трезвая вроде. Грейся.
Аня подходит к электроплитке, протягивает к ней руки. Дрожит.
Наталья. По погоде надо одеваться, тогда и мерзнуть не будешь. А то вырядилась в сарафан! Дверь не закрыла, как будто в трамвае родилась! Поражаюсь просто. У меня от вас скоро будет рак мозга!
Аня не отвечает, ее, словно, заворожила раскаленная спираль. Наталья закрывает дверь, долго смотрит на Аню.
Куртка с чужого плеча. Своровала?
Аня. Куртка? Ах, да. Мне ее мужчина дал, в электричке.
Наталья. Прям так и дал?
Аня. Говорит, что она все равно не застегивается, выбросить хотел.
Наталья. Какой добрый, однако! Обувью не поделился?
Аня молчит, ее трясет от холода.
Может чаю горячего налить?
Аня. А можно?
Наталья. Нельзя, конечно.
