Медвежонок под контролем полностью

Но если он был так плох, почему никто не сообщил о нём? Неужели они не знали, кто он такой? Как будто его никогда не существовало до этого.

Барри чувствовал себя чертовски бесполезным, и это только усиливало желание медведя вырваться наружу. Проклятый медведь в его голове больше мешал, чем помогал. Он испытывал непреодолимое желание защитить Чарли, уберечь её, несмотря ни на что. Животное согласилось, но что толку? Кроме обоняния, слуха и исцеления, какой в этом был смысл? Для чего нужна была эта половина его души?

Нет, он не поверит тому, что сказала о нём Чарли. Он родился человеком, одна душа, одно тело. Но почему он так думал? У него не было доказательств. Скорее интуиция, чем что-либо ещё.

Отчаяние брало верх. Почему он не мог вспомнить своё прошлое? Почему в его мозгу сидел зверь? Кто и почему хотел его смерти? Столько вопросов, но ни одного ответа.

Барри знал, что любит Чарли. Настолько сильно, что оставить ее может быть единственным выходом. Это вырвет его сердце из тела, но если она умрёт, он причинит своему телу гораздо больше вреда. Он был неадекватен как человек, и как животное. Он не смог уберечь свою спутницу. Они постоянно убегали. Что за трусливый медведь бежит?

Тот, кто хочет остаться в живых.

А разве весело быть живым, если не можешь смириться с тем, что ты такой жалкий? Можно подумать, что для человека без прошлого, без багажа, жизнь прекрасна. К черту всё это дерьмо. Может, у него и не было прошлого, но его настоящее выглядело отстойно. Пока он не разберется с этой хренью, он будет продолжать удивляться только самому себе.

Чарли взглянула на него.

— Что случилось, Барри?

— Кроме обычных вещей, ничего.

Она мягко улыбнулась ему.

— Мы справимся с этим.

— Я в этом не уверен.

— Что ты имеешь в виду?

Ужас в её голосе убил его. Мог ли он сказать это?

— Чарли, я думаю…

— Только не вздумай, блядь, сказать, что отказываешься от нас. Я буду чертовски зла на тебя. Мы зашли так далеко не только для того, чтобы…

Её слова вызвали у него усмешку.

— Чарли, «так далеко» мы зашли меньше, чем два дня назад.

— И что? Время ничего не значит, Барри. Важно то, что здесь, — ее рука легла на грудь. Она вздохнула. — Неужели ты не понимаешь? Перестань быть типичным мужчиной и послушай хоть минуту.

Он не мог не усмехнуться. Она была яростной и независимой. Ему это нравилось.

Она продолжила:

— Прошло почти два дня. Два дня. Что можно решить меньше чем за два дня? Кто украл последнее печенье в офисе? Кто взял твой пудинг из холодильника в обеденном зале? Ненавижу это, между прочим. Пудинг мой. Не забывай об этом, — она улыбнулась, и он снова заулыбался.

Она была такой красивой. Как он мог жить без неё? Жизнь может быть чертовски жестокой.

— Не могу поверить тому, как мне повезло, что я нашёл тебя.

Она усмехнулась.

— Если правильно помню, я увидела тебя первой. Как говорится, кто первый нашёл, того и тапки.

— Да, но… — он отвернулся к окну.

— Но что, Барри? Скажи мне.

Он разочарованно вздохнул.

— Я не могу защитить тебя, Чарли. Не могу тебя уберечь.

— Что? — в её голосе звучало недоверие. — Ты серьёзно? У тебя срыв, потому что ты не можешь засунуть меня в комнату без окон с обитыми стенами навечно? Я не твоя ответственность, Барри.

— Да, моя. Ты моя, — он увидел, как хмурится её лицо. Вот чёрт. Ему не следовало говорить это последнее слово.

— Я твоя? — она вздохнула. — Я что, какой-то паршивый кусок собственности, которым ты думаешь, что можешь владеть и указывать мне, что делать?

Барри открыл рот, чтобы извиниться. Чарли ткнула пальцем ему в лицо.

— Нет, ты пока не можешь говорить. Я ещё не закончила с тобой.

Он сел обратно на своё место. Он заслужил это за свой комментарий. Чарли начала:

— Если бы мне нужна была твоя защита, я бы попросила её. Кто вчера уложил твою голую задницу на пол за две секунды?

Он поднял палец, чтобы прервать разговор.

— По-моему, моя задница была в воздухе. Мои яйца были на полу и очень замерзли за эти десять секунд.

— Да, да. Радуйся, что я позволила тебе их сохранить.

Он усмехнулся.

— Думаю, ты тоже будешь немного рада. То, как твой язык скользит по ним, и когда ты всасываешь их в рот… Чёрт, детка. Я начинаю напрягаться при мысли об этом.

Чарли ударила его по руке.

— Прекрати. Я пытаюсь быть серьёзной. Ты всё усложняешь.

— Это не я напрягаюсь, а ты, — он покачал бёдрами. — Всё ради тебя, детка.

Чарли разразилась смехом. Сердце Барри забилось от этого звука. Сможет ли он отказаться от того, чтобы слушать её голос, видеть её прекрасное лицо каждое утро, просыпаясь, и засыпая ночью?

Затем мысль ударила его по лицу. Он был взрослым и мог делать всё, что ему заблагорассудится. Какой-то трусливый стрелок не должен отпугивать его от того, что он любил больше всего на свете. Почему неизвестное прошлое должно мешать его будущему? Если он хотел защитить свою пару, то он это сделает, просто не скажет ей об этом. И впредь будет делать это чертовски хорошо. Если только… всё это не было его виной. А что, если ей будет лучше, в случае его исчезновения? Станет ли её жизнь безопаснее? Станет ли она счастливее?