— То, что происходит на нулевом курсе, остаётся на нулевом курсе, — Лиара даже покраснела. — До инициации никто не имеет права указывать ребёнку, что ему делать. Нет, конечно, нельзя заводить детей, но всё остальное не запрещено. Когда мы предстанем перед тотемом, то всё останется позади. Нас очистят.
— Мы тоже останемся позади? — слова Лиары мне не нравились. За месяц я слишком привык к тому, что она постоянно рядом.
— Это неизбежно, — тяжело вздохнула Лиара. — Если мы оба поступим на первый курс Миракса, то будем обязаны избегать отношений. У инициированного человека появляются обязательства перед семьёй. Не мне тебе говорить, что означает семья.
— Так может, лучше сейчас всё прекратить? Пока это не зашло слишком далеко? — слова давались мне с трудом, но я все же должен был их произнести. Лиара резко развернула меня к себе и прорычала, переходя на зловещий шёпот:
— Никто! Ты слышишь меня, Лег, никто не заставит меня отказаться от тебя прямо сейчас! У меня осталось пять месяцев свободы и впервые за почти шестнадцать лет я чувствую себя счастливой! Мне не приходится притворятся, не приходится лебезить, показывать себя такой, какой я не являюсь. Рядом с тобой я могу дурачиться, плакать, веселиться, грустить. Быть естественной! Быть самой собой! Не отбирай это, пожалуйста. Не сейчас.
Финал фразы оказался смазан — на глазах девушки появились предательские слёзы.
— Не отберу! — я прижал золотоволосую красавицу к груди, ощутив, как внутри меня разливается приятное тепло. Верховный маг Ишар-Мор впервые за восемь перерождений ощутил, что такое любовь. И тотем меня раздери — мне это чувство нравилось!
Подготовка к походу во дворец проходила по знакомому сценарию. Вначале нас умыли, побрили, причесали, выдали свежую одежду, причём такого качества, что даже у меня слюнки потекли. Один плащ чего стоил! Из брони разрешалось надевать только декоративный наплечник с клановым символом. Его мне лишь показали, но вручить обещали вне стен Миракса. Когда пришли трое лекарей, чтобы проверить внутренности на предмет лишних колюще-режущих предметов, я поднял бунт. Пришлось даже куратора, а в последствие и ректора вызывать, чтобы утихомирить одного ретивого студента. Когда-то я сам себе обещал, что больше никогда не допущу унизительной процедуры и даже ради того, чтобы попасть во дворец, не собирался переступать через свои принципы.
Каким образом всё урегулировалось, я не знаю. Меня несколько раз проверяли лекари, ректор, даже Эйро явился и поводил каким-то прибором, после чего все сдались. Но только со мной. Хаду повезло не так сильно — это проверили по полной программе. Однако темнокожий отнёсся к процедуре с пониманием — он знал, для чего она нужна. Вот что значит императорская кровь.
— Выглядишь суперски, — прошептала Лиара, оценив мой новый вид. — Обязательно оставь себе плащ — он делает тебя необычайно мужественным.
Нужно было как-то ответить, но я не мог. У меня вообще язык отсох, когда я увидел Лиару во всей красе. Здесь, в Академии, все как-то привыкли считать её одной из обычных нулевых, бегающей в удобном спортивном костюме или строгой учебной форме. Такая же, как и остальные. Но сейчас, когда она одела облегающее платье, привела волосы в порядок и повесила несколько украшений, выгодно подчёркивающих голубые глаза, до студентов неожиданно дошло, какой красивой является девушка.
— Судя по твоим глазам, я тоже ничего так, — улыбнулась девушка и предложила мне руку. Тело отреагировало само — я взял Лиару под руку и повёл к главному входу. Там нас уже поджидали. Стоило выйти за территорию Миракса, как к нам подошли несколько императорских гвардейцев и тот неприятный придворный, что не понравился мне с нашей первой встречи. Выхолощенный, вылизанный, сияющий чистотой, величием и презрением ко всему миру. Хотя должен признать — сейчас взгляд показался мне более человечным. Оценивающим, что ли? Но точно не презрительным.
— Господа, ваши наплечники, — произнёс придворный и самолично нацепил на всю четвёрку декоративные доспехи.
— Ваше Высочество, — Белис, как и подобает любому жителю Империи, сразу опустилась в красивом реверансе перед Лиарой. Мы с Хадом не отставали — преклонив колени, мы склонили головы, с трудом сдерживая ухмылки. Таковы правила. Внутри стен Миракса мы все едины — там можно было таскать Лиару за космы и купать её в грязи, пытаясь выиграть поединок (у меня получилось всего один раз), здесь же перед нами предстала не подруга, а представитель правящей семьи. Для этого, собственно, и ворота в Академию закрыли — чтобы студенты внутри не увидели нашу реакцию.
— Встаньте, — приказала девушка, заканчивая обязательную часть представления. — На время мероприятия я дарую вам право называть меня Лиарой.
