– Хотя мы до конца толком и не понимаем, как происходит процесс обогащения в конкрециях, мы знаем, что из некоторых гидротермальных источников в Тихом океане происходит выброс реликтовых газов. Один из таких газов – гелий-3, поступивший из Земли при образовании нашей планеты. Когда из гидротермальных источников выбрасываются марганец, минералы и перегретая вода, образуются конкреции, иногда улавливающие инертные газы. – (На экране компьютера вдруг замелькали полученные данные: список металлов и химических элементов, обнаруженных в конкреции.) – Престис и Шаффер разработали процесс, подобный тому, что ты сейчас наблюдаешь, с использованием марганцевых конкреций, извлеченных в ходе экспедиции «Челленджера» в тысяча восемьсот семидесятых годах. Полученный результат их ошеломил. Внутри камня была заключена уникальная смесь гелия-3 и дейтерия – топливная смесь, которая, как вскоре обнаружили физики, подходит для устойчивой термоядерной реакции. – Бенедикт выключил лазер. – Все конкреции, собранные нами за последний месяц, абсолютно бесполезны. К сожалению, точное место отбора образцов с «Челленджера» было известно лишь Престису и Шафферу. Это отдаленный район Марианской впадины, который они шутливо называли Ущельем дьявола. Для выполнения той секретной миссии «Си клиф» специально оснастили длинным всасывающим устройством, предназначенным для отбора проб с морского дна. Подозреваю, что мегалодона в первую очередь привлекли к подводному аппарату именно вибрации от той вакуумной помпы.
– Боже мой!..
Бенедикт выключил компьютер:
– К моменту появления этой твари Престис успел собрать с полдесятка конкреций, которые военные сразу же конфисковали, не имея, правда, ни малейшего представления об их истинной ценности. И только много лет спустя мне наконец удалось раздобыть несколько таких образцов и, протестировав в моей собственной лаборатории, раскрыть их секрет. – Бенедикт взял еще один камень. – Пытаться найти Ущелье дьявола в огромной впадине – все равно что искать иголку в стоге сена. К сожалению, координаты этого места были известны только горстке морских офицеров… ну и, естественно, пилоту «Си клифа».
– Джонасу? Джонас никогда вам не скажет.
– Уже сказал, ну а если точнее, сказал моей протеже. – Бенедикт оскалился в победной улыбке. – И не стоит так удивляться. Селеста умеет быть очень убедительной.
– Я вам не верю.
– Так поверь. Пока мы с тобой беседуем, «Бентос» уже направляется в Ущелье дьявола.
Терри покачала головой:
– Ничего не понимаю. Почему такая секретность?
– Ты уже ответила на свой вопрос. Согласно законам особой экономической зоны, представители других стран не имеют права добывать осадочные породы со дна. А запретный плод самый сладкий, не так ли?
– Но кто от этого всего выиграет? На кого вы работаете?
– Бенедикт Сингер ни на кого не работает. Моими «партнерами» стали члены небольшой коалиции арабских инвесторов, щедро обеспечивших «Геотек» трудовыми и финансовыми ресурсами, что позволило выполнить столь масштабную задачу.
– Инвесторы? Вы хотите сказать, террористы?! – сгоряча выпалила Терри и тут же об этом пожалела.
Бенедикт впился в нее взглядом:
– Похоже, я снова тебя недооценил. Впрочем, это не важно. В ответ на твое заявление я вот что скажу: ярлык террориста или борца за свободу скорее наклеивается в зависимости от проводимой политики, чем от конкретных действий. Неужели британские колонисты в конце восемнадцатого века свирепствовали меньше? Мои арабские компаньоны позволяют мне монополизировать мировой источник новой энергии, чего никогда не допустили бы представители Запада. Я по натуре своей исследователь. И жажду достичь новых рубежей. А потому совершенно не хочу, чтобы судебные и законодательные органы ограничивали мне свободу действий. – Схватив Терри за руку, Бенедикт вывел ее из лаборатории. – Через сорок восемь часов «Бентос» будет в Ущелье дьявола. Общими усилиями «Прометея» и «Эпиметея» мы очень быстро очистим дно от марганцевых конкреций. И отдельное спасибо Институту Танаки. Когда «Бентос» поднимется из впадины, ни американцы, ни японцы так и не узнают истинной цели нашей миссии.
Терри стало дурно, у нее затряслись руки.
– А что вы собираетесь сделать со мной?
– Еще не решил. Я к тебе привязался. Ты вроде как стала моей любимой зверюшкой. Меня даже посетила шальная мысль оставить тебя до конца жизни на борту «Бентоса». – Бенедикт улыбнулся. – Скажи, моя дорогая, ты находишь меня хоть сколь-нибудь привлекательным?
Вертолет приземлился на больничной парковке. Джонасу пришлось прикрыть глаза от кружащейся в воздухе пыли. Помахав рукой медсестре, он забрался в знакомую кабину пилота.
– А ты неплохо выглядишь для покойника, – сказал Мак.
Джонас пожал другу руку:
– Мак, я…
– Забудь. Я просто добавлю это к твоему счету, который и так здорово разбух. Если серьезно, я рад, что у тебя наконец мозги встали на место. А то я уже начал подумывать о том, не назваться ли мне Измаилом [8].
Джонас пристегнул ремень, и вертолет взмыл в воздух.
