– Да, хорошо оплачиваемая. Хотя на том свете карманов нет. Мы с тобой рискуем жизнью, потому что верим в наше святое дело на благо всего человечества. Ну а эти люди совершенно другие. Я собственноручно отбирал и натаскивал наиболее талантливых из тех, чья жизнь много лет назад была абсолютно бессмысленной. То были потерянные души, таких тебе наверняка даже и не доводилось встречать. Они лишились всего, что имели, и влачили жалкое существование без надежды, без цели. А я дал им то, в чем они отчаянно нуждались: смысл жизни. – Глаза Бенедикта возбужденно расширились. – И теперь я заполняю пустоту, образовавшуюся за многие годы злоупотребления наркотиками, алкоголем и насилия над детьми. Я показал им, что героическая смерть лучше бесславной жизни. И, сделав это, я стал для них и дьяволом, и богом, потому что они одновременно и боятся, и любят меня. Вот это, моя дорогая, и есть настоящая власть.
– Получается, вы играете на их страхах, да?
Бенедикт погладил эспаньолку, словно пытаясь найти верный ответ.
– Играю ли я на их страхах? Возможно. Ведь, помимо всего прочего, мужчина по натуре своей – хищник. После двух миллионов лет существования на земле мы по-прежнему продолжаем истреблять себе подобных, будь то во имя религиозных убеждений, новых завоеваний или других причин, причем все зиждется на силе страха.
– А разве у ваших людей нет семей?
– Их семья – это я. Они будут работать на меня, находясь под моей опекой, до самой смерти.
– А как насчет Селесты?
Бенедикт наградил Терри злобной ухмылкой:
– Селеста принадлежит к совсем другому виду животных.
– А что, если кто-нибудь из ваших людей захочет уйти?
– Ради бога! Никто никого насильно не держит. Но те, кто покинул меня, очень быстро снова подсели на алкоголь и наркотики. Одним словом, оказались в том самом порочном кругу, из которого я их в свое время вытащил. Постарайся понять. Жизненные невзгоды заставили этих людей напрочь забыть о таком понятии, как самодисциплина. Я же открыл для них новые перспективы. А в обмен они добровольно покорились высшей власти.
– То есть вам?
– Да. Я как паук. Поймав обреченную муху в свою паутину, я милосердно предлагаю ей спасение, но только в пределах паутины.
– Муха обретает в паутине не спасение, а лишь страх и смерть. По-моему, ваша организация больше похожа на секту, которую возглавляет человек, страдающий манией величия.
– Если хочешь со мной подискутировать, то, пожалуйста, отключи отвечающее за эмоциональную сферу полушарие своего мозга, чтобы мы могли вести интеллектуальную беседу. Как и все истинные лидеры, я в первую очередь являюсь выдающимся знатоком человеческой природы. – Бенедикт подошел к обзорному окну и уставился в лежащую за ним черную бездну. – Скажи, а ты никогда не задумывалась над тем, почему на протяжении всей истории человечества некоторые люди, несмотря на все мыслимые и немыслимые трудности, умудрялись подняться над себе подобными, чтобы изменить мир? Чингисхан, Наполеон, Ленин, Гитлер, Пол Пот, Саддам Хусейн – все они понимали природу страха, а именно состояние ума, обладающее такой мощью, что оно способно сдвинуть гору, высадить человека на Луну так же легко, как подавить сопротивление личности исключительно путем одной-единственной негативной мысли. – Бенедикт повернулся к Терри. – Чего по-настоящему боится человек? Бедности, критики, болезней, потери любимого человека, старости… ну и конечно, не стоит забывать о самом главном – о страхе смерти. Подумай об этом. Ведь если бы не было страха, люди не обращались бы к религии и не вели бы войн. И опять же, страх – это величайшая движущая сила. Разве нет? Если бы первобытный человек не испытывал страха, мы бы никогда не эволюционировали как вид.
– Вы хотите сказать, что вам неведом страх?
Бенедикт покачал головой:
– Я научился управлять своим страхом, но он будет всегда присутствовать. Отвага и понимание – вот ключ к успеху. Страх – это не более чем темная сторона мыслей, он существует лишь в сознании человека. Мы сами порождаем его, и только мы сами можем его уничтожить. Но поскольку большинство людей не способны обуздывать свой страх, они до конца жизни становятся его рабами. Моя команда следует за мной в адскую бездну, так как боится моего гнева больше, чем всего остального.
– Послушайте, я ведь просто пришла спросить, нельзя ли мне провести последний день во впадине на борту «Прометея». Если с этим какая-то проблема…
– Страх заставляет нас делать вещи, на которые при прочих условиях мы никогда не согласились бы. Не так ли, моя дорогая?
– Не понимаю, о чем вы.
– Ой, все ты прекрасно понимаешь! – Бенедикт подошел к Терри поближе. – Я чувствую запах твоего страха. Он парализует твои мысли, способность думать, поступать разумно. – Бенедикт навис над Терри, его пронизывающий взгляд буквально парализовывал остатки ее воли. – Ты боишься, да? Боишься того, что сделает с тобой Сергей, если вы окажетесь наедине.
