Дэвид оставляет велосипед у дерева и направляется к главному входу.
Проскользнув мимо стойки администратора, он торопливо проходит по коридору, натыкается на закрытую дверь аудитории и заглядывает в окошко наверху.
Человек десять сидят кружком посреди комнаты. Мака среди них нет.
– Эй, малыш! Тебе сюда нельзя.
У Дэвида екает сердце. Он поворачивается, морально готовый к тому, что его арестуют или побьют.
Перед ним мужчина слегка за тридцать. Каштановые волосы, зеленые глаза, одет в джинсы и выцветшую зеленую футболку «Иглс».
– Расслабься, малыш, я не адвокат. И что ты здесь потерял?
– Ищу друга. Джеймса Макрейдса.
– Неужели? А откуда ты знаешь Мака?
– Он мой крестный. Мне нужно с ним увидеться. Так, семейные дела.
– Не знал, что у Мака есть семья. А как тебя зовут?
– Дэвид. Дэвид Тейлор.
– Вот эту фамилию я уже слышал. Ну а я Роб Паркер. Опекун Мака.
– Что значит «опекун»?
– Опекун – это парень, которому Мак должен позвонить, если ему вдруг захочется нарушить трезвый образ жизни.
– А как он поживает?
– Он зол на весь мир, и сейчас у него стадия отрицания, что нормально для этого этапа лечения. Пошли, я тебя к нему провожу.
Паркер ведет Дэвида по узкому коридорчику к расположенному снаружи бассейну, пересекает террасу и останавливается перед деревянной дверью в сауну:
– Мак в сауне. Проводит тут кучу времени. Будь с ним поласковее. Ему сейчас тяжеловато приходится.
Дэвид тянет на себя тугую дверь и входит.
Его встречает обжигающая лицо волна сухого жара.
– Сейчас же закрой эту сраную дверь!
На деревянной скамье лежит одинокая фигура, голова и бедра обмотаны полотенцами.
– Дядя Мак?
Мак снимает с лица полотенце:
– Дэвид? Господи, малыш, что ты здесь делаешь?!
– Приехал с тобой повидаться.
– А папа с мамой тоже тут?
– Нет, я один.
Мак садится:
– А как, черт возьми, ты сюда добрался?! Впрочем, какая разница! Приятно увидеть родное лицо. Итак, что случилось?
– Ангел вернулась.
– Ангел? – хмыкает Мак. – Да брось, малыш…
– Я видел ее. Нырял на дно канала, проверял резервный блок питания и…
– Ты что, нырял один?
– Ладно, проехали. Суть в том…
– А где твоя мама?
– Улетела по делам на остров Ванкувер. В общем, я видел ее, видел Ангела, по крайней мере хвост. Она уходила на глубину, в сторону подводного каньона Монтерей.
– А теперь давай уточним. Выходит, ты проделал весь этот путь, потому что тебе примстился хвост Ангела.
– Не примстился, я действительно ее видел, и Атти тоже видела. Ангел была в лагуне в тот день, когда умер дедушка.
Взгляд Мака становится напряженным.
– Тебе Атти сказала?
– Именно так. А теперь давай одевайся, мне нужна твоя помощь. Мы должны отловить ее, прежде чем…
– Отловить ее? Эй-эй, не гони лошадей, Бако! – Мак берет пластиковый контейнер с водой, выливает ее на камни, сложенные поверх решетки обогревателя, и его окутывает облаком пара. – Допустим, чисто гипотетически, что ты прав. Будем считать, что эта ошибка природы действительно вернулась в калифорнийские воды. Но с чего ты взял, что я захочу ее отловить?
– Ты что, издеваешься? Для нас это отличный шанс. А ты знаешь, как долго дедушка ждал этого момента?
– Твой дедушка?! Послушай, малыш, твой дедушка ненавидел Ангела. Ненавидел ее запах, оставшийся после нее дух или что там еще, поскольку он мешал его ненаглядным китам поселиться в лагуне. Он винил эту тварь во всех бедах, которые сыпались на его голову последние двадцать лет.
– Ты ошибаешься. Возможно, он хотел, чтобы ты и мои родители так думали, но на самом деле все обстояло иначе. Дедушка говорил мне, у него вагон и маленькая тележка предложений продать лагуну, но он этого не сделает. Говорил о карме. Он знал, что в один прекрасный день Ангел вернется, и хотел быть готовым.
– Он сам тебе это сказал?
– Всю дорогу твердил. Рассказывал, какие толпы народу приходили поглазеть на Ангела, как он встречал всех этих президентов, и актеров, и прочих знаменитостей. Он говорил, Ангел соединяла людей самых разных национальностей и из самых разных слоев общества.
– И пугала всех до чертиков. Если твой дедушка действительно так думал, тогда почему он согласился продать лагуну братьям Дейтч?
– Дедуля водил их за нос. Он был должен им кучу денег, да и моим родителям тоже, а потому делал вид, будто из кожи вон лезет, чтобы расплатиться.
Мак закатывает глаза и ухмыляется:
– Молодец! Развел нас, как детей.
– Он не знал, что Ангел вернулась. Наверное, случайно включил запись с барабанной дробью перед тем, как спуститься в лагуну.
– Он умер в лагуне?
– Там у него случился сердечный приступ. Дедушка чистил основной сток. Я думал, ты знаешь.
– Нет. – Мак сжимает голову руками, по подбородку стекают ручейки пота.
– Дядя Мак, может, уйдем отсюда? А не то я совсем спарюсь.
– Я виноват в его смерти. Уход за бассейном не входил в его обязанности, это была моя работа.
– Произошел несчастный случай.
– Нет. Я должен был быть с ним. Но целую неделю туда носа не показывал. Стоки нуждаются в регулярной прочистке, а я откладывал это на потом. Мне все было недосуг. Нужно было успеть надраться в дупель. В вечер перед его смертью я пропивал мозги в какой-то местной забегаловке.
