– Хороший эсминец, проверенный и относительно крепкий, – сказал технодесантник через двое суток после начала полета. – С него сняли торпедные аппараты и провели модернизацию, благодаря чему техножрецам удалось засунуть сюда пустотный щит второго класса. Есть катапульта для запуска десантной торпеды. Двигатели так же усовершенствовали, они способны выдать ускорение в одиннадцать джи. Признайся, Стратег, на таких скоростных малютках тебе летать еще не доводилось?
– Нет, Марс, Кочевой флот делает акцент на силу и надежность, а не на маскировку и скорость.
– Как и Стальные Исповедники, – согласился Варгулис.
– Что еще выяснил?
– Тут кругом превосходная электроника, благодаря которой экипаж удалось сократить до минимума. И еще мощные генераторы маскировочных полей. Правда оружие совсем дохлое, всего одна макро-турель, хотя я уверен, если поднапрячься, можно поставить еще одну. Во время службы на Марсе я видел одно интересное решение, оно и здесь сработает. Что скажешь?
– Без проблем, если инквизитор не против. Вернемся с миссии и поднимем данный вопрос.
– Хорошо, – технодесантник выглядел удовлетворенным. – Тогда я займусь оружием, нужно умилостивить парочку Духов машин.
Зима, Зверь, Добряк и Фаталист не вылезали из бойцовых клеток. Изредка к ним присоединялся Крест с Марсом и мы с Книжником. «Октагон» окончательно распределил тактические роли.
Рагди, Тесей и Улберт стали нашими штурмовиками, навязывающими врагу ближний бой. Рал бал Ашшур, Варгулий и я находились посередине, готовые прикрыть или усиливать то или иное направление. Моран был типичным опустошителем с самым тяжелым оружием, обеспечивающим тыловую поддержку и уничтожение наиболее крупных бронированных целей. Адробар Кас со своей уникальной снайперской винтовкой, которую он назвал «Рок», самостоятельно выбирал наиболее удобную точку, откуда мог вести прицельный огонь. Навыки Фаталиста позволяли уничтожать цели на расстоянии до трех километров, а соответствующие бронебойные патроны усиленной мощности имели шанс поразить и некоторые виды техники.
Для незаметного перемещения в ближнем космосе и на планетах в ангаре «Скрытой угрозы» стояло пять бронированных катеров, три «Черных звезды Корвус» и два «Грозовых ворона». Один из них нес на фюзеляже полный набор устрашающей символики Святой Инквизиции, в то время как остальные выглядели совершенно безлико и непримечательно. Данный факт мог обмануть практически любого наблюдателя. Для того, чтобы сообразить, какое техническое и электронное чудо представляют челноки, требовалось соответствующее образование или секретный допуск. Как и большинство других вещей, используемых в Карауле, «Звезды» и «Вороны» представляли собой вершину технологического развития Империума. Обладай такой техникой Флот с Гвардией, и многие войны протекали бы иначе.
Пилотами служили по-настоящему опытные и фанатично преданные Империуму люди. Никто другой не стал бы добровольно превращать себя в киборга, навечно прикованного машиновидцами Инквизиции к кокпиту одного из катеров. Обычно на таких аппаратах в кабине пилота сидел полноценный Астартес, либо же сервитор. Но каждый Караульный представлял собой уникальный элитный продукт и использовать его подобным образом выглядело не самой оптимальной затей. Сервиторы же не могли дать требуемый уровень мастерства. Так что решение нашлось – в чем-то жуткое, но в чем-то и элегантное. Слияние живого пилота с машиной порождало эффективный симбиоз, такой, что даже космодесантники не всегда могли ему соответствовать. Фаргус, Симон и остальные пилоты настолько любили полеты и горели праведным желанием послужить Инквизиции, что по собственной воли отказались от полноценной человеческой жизни. Подобное отношение заслуживало как минимум уважение, оно смогло впечатлить даже Улберта.
«Скрытая угроза» достигла места назначения в соответствии с предполагаемым графиком. Выйдя из варпа в точке Мандевиля, эсминец активировал системы маскировки и на малом ходу с минимальными включенными системами принялся сканировать систему Жатва. Здесь во множестве присутствовали следы отгремевших сражений Крестового похода Ахила. Десятки разбитых корабельных остовов, уничтоженные станции и посты, различный технологический мусор, куски металла и пласстека, замерзшие трупы – все то, что Книжник обозначил метким выражением «эхо войны». Мы не могли наблюдать их непосредственно с борта эсминца, но чувствительные ауспики фиксировали многое.
– Все чисто, выдвигаемся к планете, – наконец сообщила Сапфо Митилена, принявшая доклад от корабельных специалистов.
