Кирилл с Дмитрием поставили феромоновый барьер, но занятые своим делом ученые забывали его подновлять. Пришлось протянуть оголенные провода. Любопытных муравьев как ветром выдуло. Именно Дмитрий вспомнил, что муравьи уходят даже из-под линий ЛЭП, хотя провода Бог знает на какой высоте...
Через неделю, к облегчению Кирилла, сотрудники вообще забыли, что они в муравейнике, а не в бронеколпаке. Ногтев был потрясен, чаще обычного пристально всматривался в сияющее лицо мирмеколога. Муравьи в лаборатории не врывались, занятые пещеры обходили, хотя ученые никак не могли выбрать время навесить двери или хотя бы перекрыть входы — жили в проходных залах, как цари и короли прошлых времен.
Дмитрий в порядке подхалимажа поставил дверь Кириллу. Еще одну, уже вдвоем, отгородили под лабораторию, только тогда ощутили себя как дома.
Дмитрий принес Сашу, держа ее, как большую куклу, усадил в выдолбленное сиденье, полюбовался. Саша была в гипсе, как средневековый рыцарь в латах, но лицо ее уже порозовело, хотя оставалось худым и печальным.
— Боюсь сглазить, — заявил Дмитрий. — Да не тебя, все мероприятие. До последнего дня не верил, что получится! Хорошо, что пошли за Кириллом. А то при этой демократии уже заколебался, было: надо ли, правильно ли? Хорошо, что напрямую подчинен. Все просто: дан приказ ему на запад! И топай, не рассуждай. Хозяин знает, что делает, и потому работнику не хрена колебаться.
— Теперь должно быть проще, — сказал Кирилл, но сомнение еще оставалось в его голове. — Ксерксов боятся все, на милю никто не посмеет сунуться на территорию.
— Проще? — удивился Дмитрий. — Не будет несчастных случаев? Безопаснее? Кирилл, сегодня утром Забелин уже тяпнул себя пилой по пальцам!
В верхних этажах сверкала электросварка, по-домашнему пахло горящим металлом. Воздух нагревался. Холодными ночами в камеры к людям снова начали забредать ксерксы. Огромные солдаты, суетливые фуражиры, мелкие робкие подсобники...
Работали круглосуточно. Вкалывали до потери пульса. Одного принесли к Кравченко без сознания: перегрелся, но работу не прерывал, пока не свалился. Люди разрывались от страсти сделать сто работ сразу, бомбардировали Ногтева требованиями выслать то, доставить это. Часто, не дождавшись — в Большом Мире вечно сопли жуют, — наспех делали нужное сами.
Мазохин все чаще вынужденно общался с Кириллом. Занять еще пару пещер, расширить существующие, перекрыть дорогу визитерам... Не у каждого работа шла успешно. Вдруг в самый напряженный момент сзади выдвигается литая голова размером с чемодан, а жесткие сяжки оценивающе щупают микростанок! Тут не до производительности труда, отнюдь.
Забелин, специалист по лазерам, творил чудеса. Дмитрий одно время ожидал, что вот-вот получит лазерный пистолет, но Забелин объяснил, что лазеры не годятся как пистолеты или автоматы. Пули сразу теряют начальную скорость, шлепаются на землю почти у ног, а у лазера энергия уходит на прожигание тоннеля в плотном воздухе.
— Могу сделать для ближнего боя, — предложил он. — Со световой вспышкой! Враг ослеплен, трет лапами глаза, и ты можешь тем временем скрыться.
— Или нанести сокрушительный удар, — поправил Дмитрий кровожадно. Увидев лицо Забелина, поспешно уточнил. — Превентивный, разумеется!
В ночной анабиоз продолжала впадать только группа особого назначения. Остальные «оставались людьми». К их чести, не из страха, не из предрассудков, а ради одержимой работы. От нормального сна урывали половину на ту же работу.
В одной из пещер устроили даже конференц-зал, какой был на станции. Однажды Кирилл забрел туда, удивился запустению. Пыль, мелкие стружки, на стене огромный экран, с помощью которого жители Малого Мира могли знать все, что происходит в мире обычном...
На экране тяжело и мучительно медленно двигалась мускулистая женщина, подпрыгивала, едва-едва отрываясь от пола. Вокруг нее передвигался налитый упругим мясом мужчина. В редкие секунды он, багровея от усилий, приподнимал женщину на руки, однажды сумел вскинуть над головой. На сверхтяжелой планете шла отчаянная борьба с чудовищной гравитацией, кинетикой огромных тел. Гиганты отчаянно боролись, умело, даже артистично координировали усилия множества удаленных друг от друга групп мышц...
Кирилл поспешно переключил на другой канал. В спортивном зале квадратный человек под бюро оваций, разрывая связки, сумел вскинуть над головой штангу, едва превышающую его вес... В соседнем зале награждали золотой медалью прыгуна, хотя тот взял высоту всего в два собственных роста...
Нефтяной кризис, голод в Африке, хирургия на марше... По зеленому полю, едва не разваливаясь от собственной тяжести, двигался комбайн. Подминая леса трав, вдавливал в землю, с каждым взмахом вертушки скашивал столько, что хватило бы для прокорма конных полчищ Аттилы, Чингисхана и 1-й Конной Буденного вместе взятых. Нелепо двигалась жатка, с грохотом падал в бункер тяжелый поток зерна... Огромные нелепые потери, зверское оскорбление земли, матери природы... Идет передача с далекой чужой планеты?
