– Думал, – ответил он, недовольный тем, что инициатива исходит не от него. – Начальство обязано думать, вы там муравьям хвосты крутите. Но мне важно знать, почему именно вы рветесь в… Неочищенный мир? Будем его называть пока так. С Дмитрием все ясно, инфантильная жажда приключений, замедленное развитие, слабовольные родители, то да се… А что у вас, Саша?
Он стоял так, что девушка не видела его, однако Саша ответила без колебаний:
– Нам пора выходить из-под мощной длани Старших Братьев. Мы в состоянии защитить себя даже от птиц или зверей. Конечно, любой мышонок, не говоря уже о зайцах или барсуках, для нас динозавр, но есть мощнейшие репелленты, разбрызгиватели ядов…
– Убивать барсуков?
Он словно бы нечаянно закрылся локтем, но Саша опять не заметила, ответила с жаром:
– Звери обучаются скорее. Врезать раз-два по носу, нас самих сочтут лютыми зверьми. Комбинезоны приметные, будут обходить десятой дорогой. И детям закажут…
– А цель? – потребовал Енисеев напряженно. – Какова цель?
На этот раз Саша, спохватившись, очень внимательно смотрела на его губы. Даже чересчур внимательно. Она ответила не сразу, подбирала слова, потом снова понесла:
– Когда-то, еще в детстве, была в Самарканде. Гид с азартом рассказывал о гаремах, сладкой жизни падишахов, пирах, развлечениях… Я тогда запрезирала себя, так как вдруг захотелось быть на месте богатого сатрапа, самой вершить суд, пользоваться властью! Но куда денешься от наследия римских аристократов, похоти персидских сатрапов, кровавых забав Аттилы, Чингиса, Тимура?
– Согласен, – осторожно сказал Енисеев. – В Новом Мире этого нет, да?
Саша потупилась, сказала с трудом:
– Евбогий Владимирович, вы же сами так хорошо и много рассказывали про этот мир… Про экологию, про его запасы, возможности! Мы с Димкой и сами между собой много спорили, читали. Во всяком случае, в этом мире еще нет чисто человеческого предательства, скотства, откровенной дурости… Здесь можно сразу строить чисто и верно.
Енисеев невольно оглянулся по сторонам, вскрикнул шепотом:
– Тихо!.. Об этом нельзя даже думать. А вы – спорили!.. У нас только научная станция. Только и всего. Ну, перебазировались из-под бронированного колпака в крепкий пень. Но это ничего не значит, мы всего лишь научная станция.
Глаза Саши горели как факелы. Енисеев в неловкости отвел взгляд. В истории человечества были не только кровь и похоть, но и благородство, сострадание, взаимопомощь… Было все, но выбираем лучшее. Отбросить историю Рима – пропустить в Новый Мир геноцид, тоталитаризм, отмахнуться от истории Аттилы – просмотреть факелы фашизма…
– Ну-ну, – сказал он успокаивающе. – К счастью или к несчастью, такие вопросы решаем не одни мы. Было бы дров!.. Мы делаем первые прикидки. Что хорошо для нас, может плохо прозвучать для руководящих товарищей. Даже если наш городок перерастет в мегаполис, если будем сидеть друг у друга на головах – еще не значит, что экспедицию разрешат.
Енисеев невесело посмотрел в их вытянутые лица. Дмитрий выглядел шокированным, Саша была потрясена, ее дергало от негодования.
– Непонятно? Пока нельзя даже думать о возможной жизни… просто жизни!.. в Мегамире. Кто-то наверху сразу может подумать о возможности раскола человечества, пока что единого, на две биологические ветви. А у нас как решают такие вопросы? По старой испытанной методе – за-пре-ща-ют. Здесь мы под абсолютным контролем, нас можно уничтожить одним ударом кулака… А если хоть малость расселимся?
Дмитрий промолчал, его широкое лицо было неподвижным. Ксеркс тоже ничего не сказал, только покачал сяжками. Саша вспыхнула, румянец со щек бросился даже на лоб, а уши запылали:
– Если по-честному, то раскол уже начался. Как ни крути, а мы первые из нового вида, Енисеев, мы в самом деле лучшие! За два года здесь не было ни преступлений, ни обмана, ни жульничества…
Она говорила все тише, наконец голос ее упал до шепота. Дмитрий хмыкнул, даже у ксеркса заходили сяжки. Понятно, не особые условия играют роль. Сюда шлют лучших, они и там не очень таскали из карманов прохожих кошельки. В Большом Мире, помимо дураков и лодырей, осталось немало и замечательных людей. Не получится из Сашки расистки, уже сама застыдилась.
– Но все-таки экспедицию готовить будем, – решил Енисеев неожиданно. – Прогресс согласного ведет, а несогласного тащит. Лучше быть на острие, смягчим его для других. А мускулы у нас уже наросли, пора проверить.
Дмитрий гордо напыжился. На плечах и груди вздулись бугры, шея стала бычьей. Ксеркс поднял голову, показывая мощнейшую грудную клетку, и даже Буся надулся, грозно щелкнул челюстями.
Енисеев постучал пальцем по голове, показывая наглядно, о каких мускулах идет речь. Все трое сделали непонимающие лица. Впрочем, Буся поспешно закрыл глаза.
– На муравьях? – спросила Саша быстро.
– Нет. Мальчишество, лихость. И неоправданный риск. К тому же на них далеко не ускачешь.
– Пешком?
– Глупости. Полетим. Только не на крыльях, разумеется.
