Кому может выпасть участь решать судьбу мира? Каждый ли справится с такой ответственностью? Сможет ли он правильно распорядиться этим даром? И как разобраться, что именно эта точка зрения правдива, особенно, если те, ради кого приходится жертвовать собой, имеют другое мнение? Как объединить совершенно разные половины одного мира? Продолжение рассказа "Полис", попавшего в лонглист конкурса "Городские легенды."
Вода источник жизни. Об этом знал каждый ребёнок в Государстве. Ещё все знали, насколько высока её цена. Ввиду дефицита и сложности её добычи вода ценилась почти как золото. Не каждому была доступна чистая вода, пригодная для питья. Только армия или высшие чины, приближённые к Правителю, могли распоряжаться ей свободно. Простым жителям в этом было не позавидовать.
Я чувствовал, как холодные струйки возвращают жизнь в моё иссохшее тело, увлажняя кожу, потрескавшуюся от обезвоживания. Я снова подставил лицо под стекавшую с горного массива жидкость, жадными глотками пытаясь напиться. Казалось, я выпил уже две дневные нормы солдатского рациона, а жажда так и не отступала.
Резь в глазах не проходила, и я снова попытался их промыть. Не помогло. Возможно эта режущая боль была вызвана вовсе не песком, а ядовитой мглой Барьера, через который я продвигался, как мне казалось, целую вечность. Время внутри текло иначе, и я не отдавал себе отчёт, сколько мне пришлось провести в этом тумане. Путь был не из лёгких, ведь приходилось двигаться почти в слепую и, как я ни пытался идти прямо, разные препятствия то и дело преграждали мне путь. Не знаю, были ли это здания, навеки погребённые в пучине туманного Барьера, либо элементы рельефа, рассмотреть было сложно. Да я и не пытался. Я лишь хотел быстрее преодолеть эту страшную аномалию.
Я чувствовал, как сухой туман медленно отравляет меня. Голова постоянно кружилась, глаза слезились и то и дело до ушей доносились подозрительные звуки. Готов ручаться, что я много раз видел размытые силуэты, отдалённо напоминающие человеческие. Он двигались то попутно мне, то наперерез, а иногда и навстречу, что заставляло меня постоянно изменять направление движения, путаясь всё больше и больше. Когда я уже почти совсем изнемог и на спасение не осталось никакой надежды, земля вдруг ушла из-под ног, и я скатился по невидимому склону. Последнее, что я помню, это снопы искр и яркую вспышку в глазах от удара головой о что-то твёрдое.
В чувства меня привёл звук текущей воды и яркий свет, ослепляющий даже через закрытые веки. Я с трудом разлепил глаза, что вызвало резкую боль, словно они полностью высохли. Попытавшись пошевелиться, я содрогнулся как от разряда электрострела, и голова снова поплыла. Казалось, что мир закружился вокруг меня и я вот-вот упаду, даже несмотря на то, что я лежу на спине.
Переждав этот внезапный приступ, я снова попытался пошевелиться и превозмогая боль, разливающуюся по всему телу и отдававшую больными уколами в каждый нерв, нажал двигаться на звук текущей воды. Не отдавая себе отчёт в происходящем, сдерживая стоны я двигался к цели. Упрямо и безжалостно. Такое-же рвение я ощущал в себе ровно перед тем, как совершить роковой шаг в серый Барьер. Медленно, через боль, я всё-таки достиг цели. Моя рука окунулась в воду, и я из последних сил, рывком подтянул своё тело вперёд, полностью погружаясь в живительную прохладу. Полежав так немного, я принялся промывать глаза, пока не удалось разглядеть размытые очертания вокруг. Впереди находился отвал, с которого тоненькой струйкой стекала вода. Я добрался до него в несколько мгновений, принявшись жадно глотать воду, подставляя растрескавшиеся губы холодному, но животворному потоку. Я пил, пока сознание снова не помутилось. Всё вокруг поплыло и меня вырвало той жидкостью, которую я только что испил. После этого я потерял сознание.
Я долго не отходил от водного источника, пытаясь восстановить все функции организма. Рвать меня перестало, но спазмы в желудке продолжались. Зрение вернулось почти полностью, лишь только тёмные пятна периодически появлялись и исчезали. Теперь я смог оглядеться вокруг и увиденное меня снова шокировало.
Моё временное пристанище представляло собой ложбинку, окружённую густой растительностью. Причем зелени было настолько много, что от этого снова начинала кружиться голова! Это вовсе не походило на ту скудную пустынную растительность, которую я привык наблюдать в Аллиниуме. Здесь были деревья, очень высокие и их пышные ветви свисали над землёй, образуя прохладную тень. Земля тоже была покрыта мягкой растительностью, а не сухими колючками, отчего лежать на ней было приятно, словно на дорогом ковре. Позади меня с отвесной каменной скалы струился вниз ледяной поток живительной влаги, вытекая в тонкий голубой ручей. С противоположной стороны я разглядел очень крутой каменистый склон с кустарниками. Видимо именно с него я скатился, перед тем, как потерять сознание. Ни города, ни безжизненной серости Барьера с этого места видно не было. Да и не хотел я его видеть. Я чувствовал, что во мне что-то изменилось. И не только на уровне моего состояния, но и на уровне душевного спокойствия. Словно внутренний невидимый стержень вдруг надломился, делая всё вокруг безразличным для меня.
