Дом был оборудован современной системой связи и прочими коммуникациями, а потому приобрел вполне современный вид. Однажды Мэгги и Джозеф принимали здесь даже президента Соединенных Штатов, который сделал кратковременную остановку в Австралии, совершая визит по странам Юго-Восточной Азии.
После смерти мужа Мэгги большую часть времени проводила, запершись в своей спальне. Вначале она была угрюмой и молчаливой, потом, когда боль от безвременной утраты прошла, ее охватило какое-то безумное раздражение к жизни. Она даже не заметила, как превратилась в сварливую, вечно чем-то недовольную и ворчащую матрону. Только Дженнифер еще могла вывести ее из этого состояния. Всем остальным приходилось молча терпеть тяжелый характер вдовы генерал-губернатора.
Чарльз Конти, который по-прежнему служил ее телохранителем, не раз слышал от прислуги, работавшей в Колд-Крик, что эта Мэгги Уилкинсон — настоящая мегера. Она раздражалась по пустякам, привередничала и занудствовала. Правда, так было не всегда. Временами — это происходило после долгих прогулок в сопровождении Дженнифер и Чарли по аллеям вокруг резиденции — на Мэгги нападало меланхолическое настроение, и она была вполне дружелюбна и спокойна.
Чарли подозревал, что во многом такое поведение было вызвано тем, что после смерти Уилкинсона почти все, кто был знаком с ним, вдруг позабыли о его вдове и совершенно перестали навещать ее. Да, конечно, она была не из того круга, к которому принадлежали жены австралийских политиков и бизнесменов, можно сказать, что у нее совершенно не было друзей, а от одиночества, между прочим, не только занудствовать и привередничать будешь, от этого и волком завыть можно.
Так что отдельные и не затягивавшиеся слишком надолго периоды капризов Чарли не склонен был принимать серьезно.
Однако, положа руку на сердце, Чарли признавался сам себе в том, что он устал от ее тяжелого характера и тех нескольких месяцев, которые ему пришлось провести с Мэгги Уилкинсон после смерти ее мужа. Порой ему очень хотелось спросить ее о том, почему она не возвращается назад, к себе на родину. Но каждый раз откладывал такой разговор на потом. Однако теперь, когда из Колд-Крик ему предстояло уехать, как он думал, навсегда, у него уже не было желания возвращаться к этой теме.
Слишком спокойная жизнь здесь уже порядком надоела ему.
Чарли еще не было тридцати. После того, как он получил образование в школе телохранителей, располагавшейся на территории одной из военных баз Соединенных Штатов, ему хотелось получить настоящее дело. Временами он очень завидовал своим американским коллегам, вот у них действительно была интересная работа. Несколько человек из тех, вместе с которыми он проходил подготовку в Соединенных Штатах, получили назначение в службу охраны президента. Это был предел мечтаний Чарльза Конти.
Однако ему, как австралийцу, не повезло — во всяком случае так считал он сам. Ему казалось, что в Австралии человеку с таким уровнем подготовки, как у него, делать нечего.
Правда, смерть генерал-губернатора Джозефа Уилкинсона, в охране которого он служил, несколько опровергла эти легкомысленные предположения. Для Чарльза Конти мало что изменилось после того, как маньяк, намеревавшийся убить принца Уэльского, промахнулся и угодил в генерал-губернатора Австралии. Благодаря четкой работе служб безопасности преступник был задержан почти мгновенно, и в этом была немалая заслуга Конти. Однако его надежды на то, что он останется в центре событий, не сбылись. Чарльза отправили охранять вдову генерал-губернатора, и вот уже который месяц Конти тяготился этой службой.
Однако вчера вечером его вызвали звонком в Канберру, в штаб-квартиру службы безопасности при правительстве Австралии.
Сегодня с утра Чарльз пребывал в приподнятом настроении и даже специально съездил в город для того, чтобы купить свежие цветы.
Похоже, что срок его пребывания в Колд-Крик подошел к концу. Его ждало новое назначение, и в предвкушении интересной службы, Конти решил на прощание лично отнести завтрак Мэгги Уилкинсон.
Он не спеша поднялся по лестнице на второй этаж, не замечая висевших на стенах картин и гобеленов. Мысли Чарли были целиком поглощены новыми планами и идеями. Он был уверен в том, что наверняка получит назначение на новое интересное место, где по-настоящему пригодятся его способности и подготовка. Чарли был действительно настоящим профессионалом в своем деле, в чем и не сомневались окружающие.
Сам Конти был совершенно уверен в том, что, будь он в тот злополучный момент рядом с Уилкинсоном, этого несчастья с генерал-губернатором не произошло бы. Он бы попросту закрыл его своей грудью. Но, к сожалению, Чарли оставался в тот момент рядом с Мэгги и мог только сожалеть, что произошло. Частично он считал себя виноватым и пытался загладить свою вину честным отношением к службе.
Наконец-то в Канберре это поняли. С утра Чарли тщательно выбрился и одел свежую сорочку с новым галстуком — сейчас его внешний вид был безупречен.
Он остановился перед дверью в спальню и поднял руку для того, чтобы постучать.
