— Да. Вы знаете господина Шарля?
— Которого? Их несколько. Один, ему наверное лет семьдесят, и он совершенно лыс, приезжает раз в неделю по делам из Бордо и пользуется этим, чтобы заглянуть к нам. Другой наведывается только время от времени. Не очень высокого роста, очень элегантен, очень обходителен, одет всегда во что-нибудь светлое.
— Немного полноват?
— Можно сказать и так. Да, полноват.
— Появляется, чтобы подцепить девушку?
— Чаще всего уходит один, но однажды он приметил тут одну, Лейлу, ее у нас уже давно нет. Это было прошлым летом. Они беседовали за столиком в углу, вот там. Лейла то и дело отрицательно качала головой, а он настаивал… Когда он ушел, я позвал ее
— Что это за тип? — спросила она меня.
— Весьма солидный малый.
— Ему во что бы то ни стало хотелось увести меня с собой в деревню на несколько дней. В какую-нибудь сельскую гостиницу. Безыскусность, свежий воздух. Представляешь?..
— Что он предлагал тебе за это?
— Сначала десять тысяч. Когда увидел, что я упираюсь, увеличил сумму до пятнадцати, потом до двадцати. Видя, что я не соглашаюсь, больше не настаивал. В деревню, поверить трудно! Каких только чокнутых теперь не встретишь!
— Что с этой Лейлой стало?
— Кажется, вышла замуж за инженера из Тулузы. Здесь мы ее больше никогда не видели.
Мегрэ тоже хотелось на простор — в этих кабаре ему не хватало воздуха, от аромата духов его тошнило. Комиссар и Лапуэнт немного прошлись по пустынной улице.
— Этот старый пройдоха Мокко снабдил нас тем не менее ценной информацией. Бывало, что господин Шарль увозил свои находки за город…
— Кажется, я понимаю, что вы хотите сказать.
— Среди этих дам можно встретить кого угодно. Я был знаком с одной, которая была доктором социологии. У некоторых есть любовники. А эти любовники не всегда заслуживают уважения.
Было два часа ночи. Спать Мегрэ еще не хотелось.
Десятью минутами позже оба выходили из машины на улице Клемана Маро, перед дверями кабаре «Крик-крак». Грохот поп-музыки был слышен даже на тротуаре. Фасад здания был выкрашен в разные цвета, таким же разноцветным был и зал, где на танцевальном пятачке теснились пары.
И снова бар. Хозяин заведения, некто Зиффер, молодой блондин, подошел к комиссару и инспектору.
— Что желают господа?
Мегрэ сунул ему под нос полицейский значок.
— Простите, господин комиссар, не узнал: здесь так темно…
Бар, который нельзя было назвать просторным, освещался только медленно вращающимся под потолком шаром, составленным из маленьких зеркал.
— Вы знаете господина Шарля?
Блондин Зиффер нахмурился, как человек, который старается что-то припомнить.
На помощь ему пришел бармен, очень толстый мужчина с чрезвычайно густыми бровями.
— Он всегда заходил в бар.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Несколько недель назад.
— Вы его видели восемнадцатого февраля?
— Что это был за день, восемнадцатое февраля?
— Вторник.
— Это мне ничего не говорит. Последнее, что я помню, — я видел его в баре с Зоэ.
— Она ушла вместе с ним?
— Это запрещено, господин комиссар, — вмешался в разговор хозяин.
— Знаю, знаю… Она ушла с ним?
— Нет. Но он что-то записывал в блокнотике. Наверное, адрес, который ему дала Зоэ.
— Эта Зоэ здесь?
— Сейчас она танцует. Платиновая блондинка с красивой грудью.
— Я вам ее приведу, — засуетился Зиффер. А Мегрэ, утирая пот со лба, сказал бармену:
— Пива у вас, конечно, нет…
Светло-голубые глаза делали Зоэ похожей на наивную и невинную девицу. Она хлопала ресницами, с любопытством рассматривая незнакомого ей мужчину, а патрон в это время шептал ей:
— Это знаменитый комиссар Мегрэ, и ты можешь ничего от него не скрывать.
— Я не хотел усложнять себе жизнь отношениями с постоянными любовницами.
Дома, когда Мегрэ стал раздеваться, г-жа Мегрэ, которая была уже в постели, ласково поинтересовалась.
— Хорошо повеселился?
— Кое-что я, кажется, обнаружил. Время покажет, даст это что-нибудь или нет.
— Не очень устал?
— Не очень. Разбуди меня как обычно.
Заснул Мегрэ не сразу, поскольку был немного перевозбужден. В голове у него все еще стоял шум и гомон ночных ресторанов.
Тем не менее в девять утра он уже был у себя в кабинете, и первым, кого он увидел в инспекторской, оказался Жанвье.
— Зайди.
Солнце светило чуть жарче, чем накануне, и так как голова у Мегрэ побаливала, он решил открыть окно.
— Как прошла ночь?
— Спокойно. Был, правда, один странный случай.
— Рассказывай.
— Машину я поставил метрах в пятидесяти от дома. Сидел за рулем, не спуская глаз с двести седьмого «а». В самом начале двенадцатого дверь дома отворилась, и я увидел выходящую женщину.
— Мадам Сабен-Левек?
— Да. Держалась она напряженно, как будто ей стоило усилий идти не шатаясь. Я дал ей немного отойти и завел мотор. Далеко она не ушла. Метров на двести, не больше. Вошла в кабину телефона-автомата.
Мегрэ сдвинул брови.
— Кинула первую монету, но автомат, кажется, не сработал, потому что она сразу же повесила трубку. Вторую монету автомат тоже съел. Соединиться она сумела только с третьего раза. Говорила долго, так как ей еще два раза пришлось опускать монеты.
