— Вы не знаете, были в этой сумочке деньги?
— Я видела в ней бумажник, чековую книжку и паспорт.
— Паспорт французский?
— Итальянский.
— Графиня по происхождению итальянка?
— Француженка. Итальянской гражданкой стала, когда вышла замуж за графа Пальмиери; я думаю, она сохранила это гражданство при разводе, но точно не знаю: такими вещами я не интересуюсь.
В лифте вместе с ними ехал какой-то мужчина. Лапуэнт просто ел его глазами, и в конце концов Мегрэ узнал в этом человеке самого великого комика американского кино.
Комиссару это тоже показалось забавным — столько раз видел человека на экране, и вдруг встречаешь его в кабине лифта, одетого как все люди, и у него мешки под глазами да еще похоронный вид, который бывает у тех, кто накануне выпил лишнего.
Перед тем как направиться к вестибюлю, комиссар зашел в бар, где Джон Т. Арнольд сидел, опершись локтем о стойку, перед своей порцией виски.
— Перейдите на минуту вон в тот угол…
В баре пока было мало народа. Лица большинства клиентов являли то же кислое выражение, что и у американского актера. Исключение составляли только два человека, которые разложили на столике деловые бумаги и что-то серьезно обсуждали.
Мегрэ стал показывать своему собеседнику фотографии из коробки, каждый раз по одной.
— Полагаю, вы знакомы с этими людьми: я вас увидел на нескольких моментальных снимках.
Арнольд действительно знал их всех, и Мегрэ тоже знал многих, но только по именам. Два бывших короля, которые когда-то правили своими странами, а теперь жили на Лазурном берегу; бывшая королева, обосновавшаяся в Лозанне; несколько принцев, английский режиссер, владелец знаменитого сорта виски, балерина, чемпион по теннису…
Арнольд немного раздражал комиссара тем, как говорил о них:
— Не узнаете его? Это Поль.
— Поль, а как фамилия?
— Павел Югославский. А это Ненетта.
Уменьшительное имя «Ненетта» принадлежало не актрисе и не даме полусвета, а даме из Сен-Жерменского предместья, которая принимала у себя за столом министров и послов.
— А кто этот мужчина рядом с графиней?
— Жеф.
— Какой Жеф?
— Ван Мелен, химическая продукция.
Еще одно имя, которое Мегрэ, разумеется, знал: его можно было прочесть на коробках с краской и на множестве других изделий. Ван Мелен был в шортах и в огромной соломенной шляпе южноамериканского плантатора. Он играл в шары на площади в Сен-Тропе.
— Он второй муж графини.
— Еще один вопрос, месье Арнольд. Вы не знаете, кто сейчас живет в Монте-Карло, в отеле «Париж», такой, что графине пришло бы на ум позвонить ему, если бы она попала в трудное положение?
— Она звонила в Монте-Карло?
— Я задал вам вопрос.
— Конечно, Жеф.
— Вы хотите сказать: ее второй муж?
— Он живет на побережье немалую часть года. Владеет виллой в Мужене возле Канн, но чаще всего останавливается в отеле «Париж».
— Отношения между ним и графиней остались хорошими?
— Прекрасными. Она и теперь называет его «папа».
Комик-американец, побродив по вестибюлю, теперь вошел в бар и оперся локтем о стойку. Даже не спрашивая, чего он желает, бармен стал готовить большой стакан джина с томатным соком.
— Ван Мелен и полковник были в хороших отношениях?
— Они были друзьями с незапамятных времен.
— А граф Пальмиери?
— Он есть на одном из тех фото, которые вы мне только что показали.
Арнольд нашел этот снимок: высокий молодой человек с пышными черными волосами, в плавках на носу яхты.
— Тоже друг?
— А почему бы и нет?
— Благодарю вас.
Мегрэ начал подниматься на ноги, но вдруг передумал вставать и спросил:
— Вы знаете, кто нотариус полковника?
Джон Т. Арнольд снова ответил с оттенком нетерпения — так, словно собеседник был уж слишком невежественным:
— У полковника много юристов. И это не обязательно нотариусы во французском смысле слова. В Лондоне у него солиситоры — господа Филпс, Филпс и Хэдли.
В Нью-Йорке его интересы представляет фирма «Харрисон и Шоу». В Лозанне…
— Как вы считаете, к кому из этих господ полковник отдал на хранение свое завещание?
— Он держал по завещанию почти во всех этих местах. Нечасто менял завещания.
Мегрэ согласился, когда Арнольд предложил угостить его виски, но Лапуэнт застеснялся и выпил только стакан пива.
— Благодарю вас, месье Арнольд.
— Главное, не забывайте о том, что я вам рекомендовал: осторожность и благоразумие. Вот увидите: в этом деле последуют неприятности.
Мегрэ так мало сомневался, что неприятности последуют, что на его лице уже было то выражение, которое появлялось в трудные дни. Его раздражали все эти люди, у которых привычки не как у простых смертных. Комиссар осознавал, что плохо подготовлен для того, чтобы их понять. Ему понадобится не один месяц, чтобы войти в курс их дел.
— Идем, Лапуэнт.
Он прошел через вестибюль быстрым шагом, не глядя ни налево, ни направо, потому что боялся встретиться с месье Жилем. Месье Жиль очень нравился комиссару, но он обязательно стал бы говорить ему про благоразумие и сдержанность. Сейчас вестибюль был почти запружен людьми. Здесь говорили на всех языках и курили сигары и сигареты всех стран мира.
— Сюда, месье Мегрэ…
