Может, это шок? Так бывает. Шок не позволяет человеку понять, что он пострадал. И пару секунд они вообще не понимают, что произошло. Ну а потом сердце перестает биться и ноги подкашиваются… Я посмотрел на нее – в то место, куда ударило заклятие, ожидая увидеть зияющую рану. Вместо этого моему взору предстала ржавая железная коробка. Внутри смешались тьма и свет пойманного в ловушку заклинания. Нифения захлопнула крышку и шагнула к красному магу.
– Ты применил ко мне магию шелка? – сказала она. Ее голос звенел, исполненный такой ярости, какую я никогда раньше не знал. – Ты меня усыпил?!
Нифения, которую я знал во времена нашего ученичества, была нежной, робкой и замкнутой. Девушка – Творец амулетов, которую я встретил в пустыне, показалась мне веселой и бесшабашной. А теперь я видел женщину, сотканную из ярости и гнева.
– Назад, – проревел красный маг. Его гулкий голос разнесся по узкой улочке звучным эхом. – Я пришел не за тобой.
Если маг думал, что это умиротворит ее, он ошибся. Гнев Нифении только усилился. Она простерла руки перед собой.
Это. Чертовски. Плохо.
Коробка раскрылась, с лету врезавшись в мага. Тварь, вызванная его заклинанием, напала на него самого. И да: маги особенно уязвимы, когда их собственные заклинания обращаются против них. В таком случае большинство джен-теп – даже лорд-маги – потерпят поражение.
Но этот парень… Он вскинул руки и сотворил магические жесты трех заклятий рассеивания – один за другим. И тварь, им самим вызванная, разлетелась на куски и исчезла.
Нифения же тем временем сунула руку в карман плаща и вынула маленький деревянный свисток. Она поднесла его к губам – и раздался такой громкий визг, что, казалось, мои перепонки тут же и лопнут.
По-видимому, магу, оказавшемуся прямо на пути звука, пришлось намного хуже. Он зажал уши ладонями, а черты его маски исказились, выражая страдание и боль.
Нифения подскочила к магу и ударила его в челюсть. Действие, явно продиктованное сиюминутным импульсом, а не рассудком. Она охнула, разбив костяшки о лакированную маску.
– Ты вообще собираешься помогать? – рявкнула она. Злобы и раздражения в ее голосе было явно больше, чем боли и страдания.
– Прости.
Я вытащил из мешочков порошки, но к тому времени красный маг успел сотворить собственный щит, закрывающий его от чар Нифении. А потом метнул в нее еще одно заклятие молнии. Светящиеся синие щупальца обхватили ее, связывая по рукам и ногам и ударяя электрическим током.
– Хватит! – заорал я, бросил в него порошки и сотворил заклинание.
Красный маг легко уклонился от моей атаки, а затем едва заметным движением руки аннулировал собственное электрическое заклятие. Нифения упала на землю у моих ног, ее тело корчилось в судорогах. Когда маг посмотрел на нее, черты «лица» его маски приобрели выражение, которое я сперва не сумел распознать.
Отчаяние…
Маг вскинул руки, его пальцы сложились в магические жесты, которые я не узнал. Прежде чем я успел встать, между ним и Нифенией, ярко вспыхнули татуировки шелка и песка на его предплечьях. Так ярко, что ослепили меня. Я отчаянно заморгал, пытаясь восстановить зрение. А к тому времени, как я снова мог видеть, – мага уже не было. Он исчез.
Над ночной улицей воцарилась тишина – такая, что я отчетливо слышал собственное натужное дыхание. Я опустился на колени возле Нифении, щупая ее пульс. Она вдруг резко вскинула руку и ухватила меня за запястье.
– Нифения… – пробормотал я. – Ты…
– Я жива, – сказала она, но в ее голосе не было радости.
Она оттолкнула мою руку, отвергая мою помощь, и поднялась на ноги.
– Никогда, Келлен, никогда не используй против меня усыпляющих заклятий!
– С чего бы мне… Ниф… Моя татуировка шелка мертва. Почему ты решила, что я…
Она покачала головой. Я видел, что девушка дрожит всем телом.
– Прости.
Нифения взяла железный ящичек и отшвырнула его.
– Ублюдок!
– Я?
– Он, конечно! Ты хоть представляешь, как трудно сделать коробку рассеивания магии? – Носком сапога она пнула остатки деревянного свистка. – И амулет-кричалку я тоже на него истратила.
Да, в этом недостаток волшебных предметов. Все, что вы создаете, либо изнашивается со временем, либо и вовсе одноразовое. И все же я понимал, что не утрата амулетов так возмутила Нифению.
Она перехватила мой взгляд и сказала:
– Я просто ненавижу магию шелка, вот и все.
Я не стал выспрашивать подробности. Даже я – человек толстокожий – понял, что Нифения не желает об этом говорить. Не со мной.
Нифения подошла к неподвижным Айшеку и Рейчису и опустились на колени рядом с ними.
– Они живы, но сонное заклинание подействовало на них сильнее, чем на меня.
Гиена пошевелилась. Приподняв голову, она лизнула Нифению в лицо.
– Где он? – сонно спросил Рейчис. – Я убил этого дурацкого мага?
– Почти, – ответил я, погладив его. – Добьешь в следующий раз.
– Точно, – проворчал белкокот. Он подергал задними лапами и свернулся уютным клубочком. – Только немного вздремну сперва.
– Им нужно отдохнуть и прийти в себя, – сказала Нифения.
