– Погляди, – сказала Фериус, указывая на открытые шахты далеко внизу. Даже отсюда были видны рудные жилы, прорезающие стены пещеры. – Тут этих «утраченных» металлов, похоже, до черта.
– Джануча солгала нам? – спросил я.
– Может, она и сама ничего не знает, – сказала Нифения. – Но если гитабрийцы строили драконов все это время, значит, они верят, что эксперимент скоро увенчается успехом?
Фериус начала отползать от края вулкана.
– Эй, малыш, ты понимаешь разницу между крошечной механической птицей и огромным железным драконом?
– Э?
– Немного металла и много мертвых тел.
Когда природа дискорданса постигнута, начинается настоящая работа аргоси. Направлять дискорданс, если это возможно. Уничтожить его, если нужно.
Если же все ваши усилия терпят неудачу, если талантов и ухищрений аргоси оказывается недостаточно для сдерживания угрозы, вам открывается самая горькая правда. Одно то, что вы знаете и можете видеть, еще не значит, что вы можете что-то изменить.
Мы прятались в пещере примерно в четверти мили от горы. Бегать от патрулей и часовых средь бела дня было рискованно. Рейчис ворчал, Нифения и ее гиена спали, я сидел, трясясь от холода, а Фериус Перфекс рисовала очередную карту.
– Что ты вообще там видишь? – спросил я, наблюдая, как легко движется ее кисть по поверхности карты, оставляя аккуратные штрихи. – Здесь же почти нет света.
– Ты слепой, малыш? Здесь прорва света.
– Мы в пещере, Фериус. Если б не та малость от входа, тут и вовсе было бы черным-черно.
Она наклонилась ко мне, и я увидел, что у нее закрыты глаза.
– Тогда просто представь себе еще.
И с этими словами она возобновила работу.
– Ты рисуешь с закрытыми глазами? Как это возможно?
Она усмехнулась.
– Малыш, я рисовала карты аргоси вслепую, когда мне было одиннадцать лет.
Фериус обмакнула кисть в одну из своих баночек.
– На самом деле так даже проще.
– Проще? Как это?
Она нарисовала на карте извилистую линию, затем отодвинула кисть.
– Создание дискорданса – многоступенчатый процесс. Нарисовать что-то… ну, это самая простая часть. Наполнить ее тем, что ты знаешь о предмете, тем, что ты о нем подозреваешь, раскрасить очевидности и затенить неопределенности – вот что сложно.
Раскрасить очевидности и затенить неопределенности… Неудивительно, что многие люди терпеть не могут аргоси. С другой стороны, карты дискордансов наконец начали обретать смысл.
Я прислонился спиной к стене пещеры и закрыл глаза. Я представил себе все дискордансы, которые я видел, все вместе, держа их веером, как карты в покере. Одно из немногих преимуществ того, что в детстве я учился быть магом, – умение отлично запоминать образы, до мельчайших деталей. Попробуйте использовать заклинание без особой эзотерической геометрии, и вы скоро узнаете, почему старые джен-теп любят говаривать: «Забывчивый маг – мертвый маг».
Каждая карта дискорданса сама по себе – это всего лишь странная картинка, наполненная загадочными символами и невидимыми аллюзиями. Вместе они рассказывали простую, но трагическую историю. Механическая птица – чудесное открытие. Творец – гений, способный обратить свое изобретение как в добро, так и во зло. Путь Теней…
Когда Энна дала мне карту, я подумал, что это моя судьба. Возможно, и она тоже, но аргоси не предсказывают судьбу. Теперь я понял, о чем на самом деле говорила эта карта. Все мы – возможно, весь континент – охвачены страхом и неопределенностью на дороге, ведущей во тьму. То, что этим изобретением так интересовалась тайная полиция, и то, что Гитабрия предоставила этой самой полиции столько власти, означало, что страна отнюдь не так безобидна, как хочет казаться.
Коронованный маг – пусть это и ненастоящий дискорданс – рассказал мне, что будет дальше. Кланы джен-теп, опасаясь растущей военной мощи Гитабрии, впервые за столетия объединились под одним правителем. Даромены, берабески, даже Семь Песков скоро поймут, что эта война будет чем-то большим, чем вооруженный конфликт двух стран. Она станет неизбежностью для всего континента.
Карты исчезли из моего сознания, когда я открыл глаза.
– Фериус?
– Да, малыш?
– Если Джануча найдет ошибку в своих расчетах… Если она сумеет вдохнуть жизнь в тех железных драконов.
Фериус оторвалась от своей карты.
– Тогда все провалится в ад, малыш. Все полетит в ад.
– Так ты… – я запнулся.
«Ты убьешь ее, чтобы это предотвратить?» Просто задать этот вопрос – уже заставить ее слишком близко подойти к черте, которую, как я знал, она не хочет пересекать.
– Ладно, забудь.
– Видишь? Именно поэтому мне стоит научить тебя получше играть в покер.
– О чем ты?
