Но сперва надо добраться до России и сделать то, о чём просили солейвильские беглецы. Не беда, «путь в тысячу ли начинается с первого шага» — так, кажется, утверждал восточный мудрец? Или, если вспомнить нелюбимую Кривошеиным латынь: «Viam supervadet vadens»[23].
Бог его знает, сколько верст, миль или километров в этом самом ли, но первый шаг он уже сделал. Остались сущие пустяки: не забыть по дороге заклинание, заученное вслед за Саразеном.
Так он и шагал, переступая через торчащие из земли древесные корни, поправлял сползающие с плеча ремни сумок и повторял, словно граммофон, иголка которого застряла на одной дорожке:
«Лямбда»… «эпсилон»… «фи»… «эта»… «ро»… «омикрон»…
— Покорнейше прошу подождать здесь, сахиб. Господин сейчас будет.
Провожатый имел облик, обычный для слуги-индуса: просторные белые шаровары, рубаха, поверх неё бурая шерстяная накидка без рукавов. Наряд дополнял своеобразной формы чёрный тюрбан — такие носят все мужчины народности, именуемой «сикхи».
Гость огляделся. Судя по коллекции холодного оружия на стене, хозяин дома тоже сикх: мечи «кханда», топоры-«табары», метательные кольца «чакра», кинжалы, маленькие, украшенные чеканкой стальные щиты — традиционный арсенал этого воинственного народа.
Слуга пододвинул стул (изделие английских мебельщиков) и замер у двери, сложив руки на груди. Его глаза, чёрные, выпуклые, блестящие, словно греческие маслины, не отрывались от визитёра.
Обстановка кабинета являла собой смесь европейского стиля и изделий местных ремесленников. Полки книжного шкафа в викторианском стиле заполняли тома Британской Энциклопедии. Напротив шкафа, на каминной полке, выстроились бронзовые и нефритовые статуэтки, изображающие индийских божков. Гостя это озадачило: общеизвестно, что сикхи единобожцы и не одобряют идолопоклонства.
— Не стоит удивляться, друг мой, на нашей земле есть место любым богам!
Вошедший в кабинет мужчина был одет по-европейски, если не принимать в расчёт сикхского тюрбана-дастара, массивных, индийской работы, запонок и галстучной булавки, украшенных крупными, кроваво-красными самоцветами. Можно не сомневаться — под полой модного сюртука скрывается кинжал-кипран, с которым истинный сикх не расстаётся ни на минуту.
Хозяин дома — а это, несомненно, был он — хлопнул в ладоши. Второй слуга, точная копия первого, поставил на низкий, инкрустированный перламутром, столик поднос с двумя крошечными чашками из тончайшего, как бумага, японского фарфора, и изящной бульоткой. Встроенная в неё спиртовка горела веселым голубым огоньком, из носика поднималась струйка пахучего пара.
Гость удивлённо поднял бровь: он явно не ожидал встретить в самом сердце княжества Кашмир, изысканной европейской сервировки.
— В это время дня я пью кофе. — объяснил хозяин дома. — Но если вы предпочитаете чай…
Визитёр чуть качнул головой в знак отрицания и потянулся к прибору. За спиной у него возник слуга, и принялся разливать по чашкам ароматный напиток.
— Я завёл в доме континентальные порядки. Если хочешь поспевать за прогрессом, надо следовать ему во всём, даже в устройстве быта.
По-английски он говорил безупречно.
— Итак, вы просили о встрече. — в голосе не было вопроса, лишь утверждение. — Я внимательно слушаю.
— Как вы знаете из письма, я прибыл по поручению законного наследника бегумы Гокооль. Вот копии документов, оформленных лондонской адвокатской фирмой «Бѝллоус, Грин, Шарп и К°».
Сикх пристально посмотрел на гостя.
— Вы не похожи на англичанина. К тому же, ваша манера говорить…
Действительно, визитёра можно было принять, скорее, за представителя латинской расы: нос с горбинкой, чёрные вьющиеся волосы, смуглая кожа. Мягкость речи и манера произносить гласные выдавали в нём выходца из Прованса.
— Вы правы, я сын Франции, хотя и жил в Северной Америке. Отсюда и акцент.
— Француз — и представитель лондонского адвокатского дома?
— Я не являюсь их служащим. Более того, человек, от чьего имени я к вам обратился, не вполне доверяет подданным королевы Виктории. Разумеется, я говорю о её
Владелец кабинета чуть заметно качнул головой — на Востоке умеют читать ударения и интонации.
— Дело, ради которого я прибыл, вынуждает меня задать вопрос: в какой степени родства вы состоите с покойной бегумой Гокооль, и что вам известно о происхождении её состояния?
Сикх отпил кофе и поставил чашку на поднос. К бумагам он не прикоснулся.
— На такой вопрос в двух словах не ответишь. Вы не против небольшого экскурса в историю?
Гость изобразил глубочайший интерес.
