Механический скарабей полностью

И снова у меня появилось сильное желание увидеть, как одна из лампочек повернется и врежется прямо ему в лоб.

Он все еще осматривал низ моих юбок, пытаясь понять, о какой несуществующий предмет я могла споткнуться.

– О, – понял он, – вы наступили на подол юбки? Вы позволите?

Грейлинг сделал шаг, собираясь наклониться и помочь мне освободить непокорный каблук. Однако он тут же остановился и выпрямился, будто осознав, насколько неловко будет себя чувствовать, если дотронется до подола и, возможно, увидит мои лодыжки или, того хуже, мои ноги.

На этот раз покраснел он.

– Я вполне способна сделать это сама, – отрезала я, пытаясь скрыть свое унижение.

Я наклонилась, чтобы вытащить каблук, стараясь не показать ничего большего, чем едва мелькнувшую часть лодыжки.

Туфлю наконец удалось освободить, и обрывок тонкого кринолина упал на пол. Тогда я снова взяла своего кавалера за шерстяной рукав.

Раньше мне никогда не приходилось танцевать с молодым человеком. Вальс с «уверенным и любезным инструктором по танцам» под скрип механических шагов не имел ничего общего с вальсом с высоким, высокомерным, рыжеволосым шотландцем с веснушками.

Под обрезанными митенками мои ладони стали влажными, а пальцы превратились в лед. Когда Грейлинг привел меня в танцевальный зал и развернул лицом к себе, я почувствовала трепетание бабочек в животе. Его движения были осторожны и неторопливы, будто он либо так же, как и я, не был в себе уверен, либо, что скорее, просто ждал, что я снова споткнусь.

Грейлинг аккуратно положил правую руку мне на талию и взял мои пальцы в левую ладонь. Несмотря на белую перчатку, его рука была теплой. Эта вынужденная близость подтвердила, что он не только выше меня на голову, но и обладает настолько широкими плечами, что я едва могла за ними что-то разглядеть. Грейлинг был крепким мужчиной. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить свой пульс. От него приятно пахло немецким кедром, лимоном и средиземноморским сандаловым деревом. И все эти запахи подчеркивались ароматом… механической смазки? Конечно. От его пароцикла.

Моя левая рука легла на его плечо. Кончики пальцев ощутили мягкость шерстяной ткани, а под ней – движение мышц. Когда он вошел в ритм вальса, между нами закружились и зашелестели мои юбки. Однако это больше напомнило ковыляние, чем уверенный танец, и второй шаг был таким же резким, как и первый.

– Мисс Холмс, – прошептал он чуть выше моего виска, – если вы позволите мне вести, мы, возможно, будем вальсировать немного изящней.

– О да, конечно.

Я заставила себя расслабиться и позволить ему контролировать наше передвижение.

Вскоре, к моему удивлению, мы заскользили в спокойном и ровном ритме. Если бы не многочисленные слои моих юбок, наши ноги, возможно, соприкоснулись бы. Он находился так близко, что я чувствовала тепло его тела. Я невольно сосредоточила взгляд на его руке, чтобы не смотреть на гладкую кожу выбритых шеи и подбородка. Вероятно, лимоном и сандаловым деревом пах его лосьон для бритья. И мы, должно быть, двигались более энергично, чем я думала, потому что я с трудом переводила дыхание.

– Я должна извиниться за то, что поставила вас в такое неловкое положение, – выпалила я.

Грейлинг немного отстранился, посмотрел на меня сверху вниз, а затем допустил небольшую ошибку в вальсе, которая показала, что он не такой совершенный танцор, каким казался. Я точно не знала, почему почувствовала удовлетворение от осознания этого.

– Не понимаю, что вы имеете в виду, – ответил мой кавалер.

Я и сама не знала, что хотела этим сказать, и почувствовала себя неловко. Мысли в моей голове просто исчезали, когда я пыталась построить диалог с человеком противоположного пола. Я надеялась, что в рамках моей работы на ее королевское высочество мне не придется допрашивать большое количество мужчин. Хотя, казалось, у меня не возникло проблем при беседе с мистером Экхертом.

– Я сегодня не планировала танцевать, – пояснила я. – И нахожусь здесь по другим причинам.

– Как и я, – заметил Грейлинг, и снова стал слышен шотландский акцент.

Из-за такой близости в области виска появилось ощущение покалывания.

– Но кружиться в танце – это удобный способ наблюдать за помещением и возможность сориентироваться.

– Вы правы, – признала я.

Так, значит, дело было вовсе не в том, что ему хотелось потанцевать со мной. Он просто искал способ осмотреть зал. Мои щеки снова стали горячими, и я почувствовала, как вес моей прически смещается, словно один из часовых механизмов в волосах стал плохо держаться.

– Я очень рада, что смогла вам помочь, – резко добавила я.

– Мисс Холмс, я…

– Вам больше ничего не нужно говорить, инспектор Грейлинг. Полагаю, вы достаточно хорошо изучили обстановку, чтобы отпустить меня по своим делам? Вы не знаете, где я могу найти прохладительные напитки?

Я почувствовала, как он с трудом сглотнул, а затем сдержанно выдохнул.

– Приношу вам свои извинения, мисс Холмс. Я не хотел оскорбить вас. Может быть… О-о-у, – удивленно вскрикнул Грейлинг, когда мой острый медный каблук наступил на один из его пальцев.