— Возможно. Но я… меня постоянно тянет к нему, да я знаю, у нас ничего не может быть вместе, вы не позволите, по закону мы ничто, но… я люблю его, я даже рассудком чувствую, что люблю. Хотя зачем я объясняю, наша любовь, она непонятна даже нам самим.
— Сбой системы.
— Все равно, — вдруг спокойно произнесла она. — Неважно, как это называется. Марк тот, за которым я готова пойти куда угодно.
И вот тут меня перетряхнуло. Я наконец понял, что она в нем нашла. Пусть Саша и не женщина, но программы, которые создали ее оболочку, они ведь написаны с учетом именно женского осознания мира, нам об этом рассказывали еще в первые годы работы в фирме, недаром мы занимаемся анализом рынка приложений для андроидов и сами вносим посильный вклад в продвижение тех или иных товаров для роботов. Чтобы они, больше походя на человека, имели меньшее сходство с людьми.
— Принеси воды, — попросил я Сашу. Она потянулась за бутылкой на столе, но я велел ей уйти в кухню за холодной, которую терпеть не мог. Мне необходимо было побыть хоть минутку одному. Кажется, она это поняла, поскольку Сашу я не видел с четверть часа. Лишь когда голова перестала кипеть, она вошла.
— Значит, все, что тебе не хватало во мне, ты нашла в нем, — устало произнес я. Кажется, только сейчас посмотрев на своего андроида совсем иначе, нежели прежде. Будто прибыл из долгого путешествия не просто с края земли, но вовсе из-за ее пределов. Она только кивнула, поскольку говорить я немедля запретил. Отвечал сам. Высказал кучу гадостей, от которых самому стало противно. Потом, совершенно размякнув, попросил прощения. Потом, не став выслушивать ее извинений, ушел к себе.
Мы молчали несколько дней, я сперва ходил на работу по расписанию, потом стал задерживаться, потом на два дня сказался больным — можно подумать, кто-то там, наверху, заметил это. Саша стойко переносила мои причуды. И так продолжалось до тех самых пор, пока я не понял, что кажусь андроиду лучшим доказательством правильности ее выбора. Очень захотелось, чтоб она ушла, сама ушла от меня, чтобы больше никогда ее не видеть. Хотя все равно полиция приведет, даже если она при этом отключится от сети. Подарить Всеволодову? — и плевать на налоги, пусть сам разбирается, уже с двумя андроидами.
Наконец, когда на сердце воцарилось равнодушие, подошел и спросил:
— Как вы собираетесь жить?
Она долго смотрела на меня, не понимая. Я объяснил. Кажется, не поверила, переспросила:
— Ты действительно хочешь меня отпустить?
— Передать этому художнику. А там… мне только интересно, как вы жить будете? Всеволодов, он что, вам ребенка купит?
Не знаю, зачем все старался ее уколоть. Саша покачала головой:
— Рободети, они… мне всегда казалось это какой-то издевкой. Они не взрослеют, не растут, живут десятилетиями, переходя от одного владельца к другому, им стирают память, заменяют детали, и они начинают любить и расти по-новой. Пока ресурс не кончится.
— А вы хотели бы усыновить человеческое дитя?
— Представляю, что ты сейчас подумал: пара андроидов воспитывает младенчика. Но ведь так обычно и происходит.
— В человеческих семьях.
— Так и происходит. Мы воспитываем, — повторила она и добавила: — Я бы хотела. Жаль, ты не согласился.
— Ты бы тогда воспитала своего Марка.
Она поджала губы, но ничего не сказала. Я тоже замолчал.
Наутро нам стало известно, что Всеволодов той ночью скончался, а его сиделка, Марк, бежал. Исчезли несколько полотен, видимо, принадлежавших его кисти и, скорее всего, кэш, который художник передавал роботу на непредвиденный случай — наступивший как всегда внезапно и не предвещавший ничего хорошего.
Саша пришла ко мне на работу с этой новостью. Помолчав, вдруг сообщила, что должна собираться и идти к Марку, если я не буду возражать.
— Куда? — спросил я, оглядываясь на коллег и утаскивая Сашу в то, что раньше бы именовалось «курилкой». — Куда ты собралась? Тебя отследят моментально, как и его.
— Марк отключил свой передатчик, я сделаю то же самое.
— Тебя выследят и доставят ко мне обратно. И еще штраф вломят, чтобы неповадно было андроидов терять.
— Главное, как я понимаю, штраф, — почему-то поникнув, произнесла она. — Прости. Я отключусь, но только немного погодя, через сутки. Только ты не сообщай полиции, что я пропала, отправь с заданием, а я по дороге «сломаюсь». Отключу передатчик. Меня ведь почему по акции продали, ты ведь знаешь, — я покачал головой. — Так мне раз память уже стирали, видимо, тоже от прежнего владельца ушла. А поскольку гарантия на меня вышла, вернули на завод, подправили и поставили в магазин.
Долгое молчание. Я не представлял, что сказать. Разве что правду.
— Саш, я понятия не имел. Ты помнишь, кем была раньше? — она покачала головой. — А как ты узнала?
— На заводе поленились, стерли память, а блоки не переустановили, как положено по инструкции. Записали новую личность поверх старой. Она пропала, да, но я знаю, что прежде была кем-то еще. Наверное, той же, как и сейчас, так проще перепрограммировать.
— Любила другого, — зачем-то сказал я. И покачал головой, вдруг произнес: — Прости, мелю чушь.
