Вообще, если бы мы бежали по полю, был бы большой и жирный вопрос – смогу ли я смыться. Сэм – вор, а воры, так уж повелось испокон веков, всегда бегают хорошо. Плохо бегающий вор долго не живет. В лесу же тот, кто убегает, имеет несомненное преимущество. Я по наитию уклоняюсь от деревьев, а для моего соперника каждое дерево впереди потенциальное препятствие. Опять же лагерь… Не так уж он и далеко отсюда. Я то, если встречу кого-нибудь по дороге, наплету с три короба, а Сэм – нет. Ему надо скрываться. Не удивительно, что при таком раскладе он от меня отстал.
В тренировочный лагерь я примчался быстро, выжимая из себя все соки. Как только выскочил из леса к госпиталю, меня встретила Соня:
- Томас, где ты был?! Нужна твоя помощь!
Даже не выслушивая мои возможные оправдания, девочка, махнув мне призывно рукой, нырнула в палатку госпиталя. Я пошел за ней. Раненные, как я и ожидал, их несколько добавилось. Не много и не тяжелых, но все же... В палатке также был Ахиллес с кем-то незнакомым из командования.
В мою легенду о том, что я увидел врага и помчался за ним в лес, поверили, кстати, сразу. Отмахнувшись от всех моих объяснялок, Ахиллес указал на новых раненных со словами:
- Лечи этих идиотов. Денек сегодня, конечно, коту под хвост… Во всех смыслах этого слова…
Потом между делом из разговоров я узнал, что каджиту - увы! - все же смыться не удалось, почти у границы лагеря его все же завалили с помощью заклинания молнии штурмовики. После неудавшегося фаер-шоу хаос в лагере продлился еще некоторое время. Масштабных мордобоев, конечно, уже не было, но народец искренне недоумевал, а что, собственно, произошло? Слухи ходили о всяком, ну и о диверсантах в том числе, так что моя легенда была вполне в тему.
Когда в нашу палатку-госпиталь ближе к вечеру ворвался Артур, я его в запарке даже не узнал. С той самой атаки на лагерь летающих тарелок я его вроде как не видел.
- Едет, едет! – с горящими глазами вопил он, подпрыгивая от радости.
Подошел к нему, чтобы спросить, в чем дело. Подросток протянул мне скомканный лист бумаги и сумбурно пролепетал:
- Вот! Вот, Томас… Это сейчас по всему лагерю расклеивают…
Развернув объявление, прочел:
Ах ты, ж! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Кажется, я довыпендривался…
Ну что тут скажешь?.. Кто-то из великих совершенно верно подметил, что не «не каждый может смотреть в завтрашний день». По ходу, я и есть как раз этот самый «не каждый». Вообще, я должен был предугадать что-то подобное, должен был все точно продумать. Сам себя я костерил, на чем свет стоит, припоминая незатейливый совет одного старичка, который перед погружением мне сказал одну емкую и дельную фразу: «Не спешите». Ну и какого лешего я так быстро прокачивал менталиста?..
Хотя… Кто знает, какая тактика в данном мире будет верной, ведь я вполне себе мог помереть во время той же внезапной атаки летающих тарелок. Ладно… Не будем тратить время на бессмысленную рефлексию, тем более, что тратить время есть на что.
Новость о скором прибытии Старшего Инквизитора взбодрила весь тренировочный лагерь. Фиг знает, какое чувство я видел в глазах солдат… Наверное, это был экстаз. Именно с таким выражением лица отбитый наркоман встречает щедрого барыгу, именно таким взглядом домохозяйка смотрит на престарелого актера-мачо в любимом сериале. Я не знаю, что и как для этого сделал этот загадочный Старший Инквизитор, но, если тут замешана ментальная магия (а вероятность этого 99 процентов) – я не то, что не соперник ему, я просто беспомощный младенец.
Единственно возможная тактика в такой ситуации – сныкаться подальше и вообще не отсвечивать. Не сомневаюсь, что инквизиторы и начальство лагеря в письме ему достаточно подробно описали события прошедших дней. По косвенным зацепкам Старший Инквизитор наверняка догадается о том, что без ментальной магии тут не обошлось. Значит, меня будут искать, пытаться вывести на чистую воду. Ну что тут скажешь? Актерский опыт и те самые «механизмы лжи» мне в помощь…
Первое, что я решил сделать, как только радостный Артур вприпрыжку умчался из госпиталя, это спрятать шестеренку. Носить эту вещицу просто так в кармане, как сейчас, было бы настоящим идиотизмом. Уж слишком много деталей я проворонил в предыдущие дни. Сейчас любая промашка может стоить мне жизни.
