Я не помню, когда мы вернулись и как я оказалась в своей комнате. Это было настолько неважным и несущественным, что я совершенно не придавала этому значения. Не на улице и то ладно. Я настолько устала, что не хотелось ни-че-го. Ни есть, ни спать, ни говорить, ни даже думать и дышать. Перегорела. От меня осталась одна зола. Такая же черная и горькая.
Сегодня я узнала, что человек, совершивший столько зла и причинивший столько боли, называющий себя «В», известный в истории, как гениальный механик Айджан Харди — тот, кого я знаю под именем Астамира Селиша. Столько лет думать, что знаешь его и не понимать, кто он на самом деле. Лицемерное, бездушное, циничное чудовище!
Теперь я просто уверенна, что в смерти моих родителей и деда виноват он.
Господи, как же мне противно…
Я принимала его в своем доме, радовалась его визитам, любила его, как друга, а он все это время притворялся. Он был на похоронах моих родителей и деда! Тех, кто всю жизнь считали его другом! Он убил всех моих близких и после этого делал вид, что скорбит о трагической потере, высказывал соболезнования и предлагал помощь, глядя мне в глаза. Кем же нужно быть, чтобы так поступать?!
Теперь становится ясно, почему Харди так беспечно гостил у меня дома после похорон деда. Когда в доме кто-то умирает, принято закрывать зеркала. Таков обычай.
Представляю, как он злорадствовал. И в его доме я не видела зеркал. Тогда я просто не придавала этому значения. Впрочем, поздно себя винить и ругать. Единственное чего не могу понять, кто же такой Данияр? Его помощник? Возможно. Тогда именно Данияр Лайош помог Мадлен, представившись этим прозвищем, и все это время служил Айджану. Значит ли это, что он тоже знает о магическом зеркале и пользуется его силой? Утверждать не берусь, но и отрицать не стану. Один бы Харди не справился при всей своей силе, изобретательности, возможностях и уме.
Вдвойне больно. Я любила их обоих.
— Как ты? — Наконец-то решился спросить Шэйн, устав наблюдать за замершей и недвигающейся девушкой.
— Плохо, — честно ответила я, переводя на него пустой, погасший взгляд. — Никогда не думала, что мне может быть настолько больно. Так сильно, что ни один волшебный медальон не помогает.
— Это пройдет, просто нужно время, — мягко успокоил Шэйн и сев рядом на кровать, обнял меня сзади.
Я только горько хмыкнула в ответ. Конечно, пройдет… Только время мое тоже почти прошло.
— Ты давно понял, что «В» это Астамир?
Он потерся подбородком о мое плечо и тихо ответил:
— После того как мы уехали из их дома. Есть вещи, которое не могут скрыть даже такие, как они при всем многовековом опыте, — нехорошо ухмыльнулся парень. — У меня появились подозрения, о которых я не хотел говорить тебе, учитывая вашу тесную дружбу. Начал потихоньку проверять и обнаружил много странных совпадений и интересных фактов из их жизни. Я до последнего не хотел верить, хотя факты говорили об обратном. Сегодня все окончательно разъяснилось. Мне очень жаль.
— Мне тоже…
— Что думаешь делать дальше?
— То, что решила сделать еще не зная, кто такой «В» на самом деле. Остановить его.
— Я могу составить тебе компанию? — иронично произнес Шэйн, и я не удержалась от невольной улыбки. Без него мне было бы гораздо хуже.
— Разве тебе не надоело возиться со мной? Жил бы себе сейчас спокойно и горя не знал.
— А может, наоборот? — неожиданно серьезно произнес он. — Горе — это то, что я раньше не знал, насколько сильно нуждаюсь в тебе.
От этих простых и одновременно слишком интимных слов бросило в жар и сбило дыхание. Это лучше и ценнее всех красноречивых признаний в мире.
— Можно я задам тебе один очень личный вопрос?
— Один? — шутливо насторожился он. — Я тебя слушаю.
— Как ты узнал, что я приду на кладбище искать могилу Харди? И почему ты всегда знаешь, где я и что делаю?
— Это уже три вопроса, — ехидно заметил Шэйн, щекоча мне кожу горячим дыханием. — Я умею не только проникать и влиять на сны, но и читать чувства, эмоции… Не всегда, не всех и не так отчетливо, как они звучат! — быстро поправился он, пытаясь сделать виноватый вид.
На мой предвзятый критичный взгляд у него не получилось. Глаза предательски горели ехидством.
— Ах ты ж гриб — поганка! — вспыхнула я, краснея и поворачиваясь к нему лицом. — Я думала, ты мой друг и уважаешь меня, а ты бессовестно лазил у меня в голове!
— После того, что я там узнал, я тебе практически муж, — прямолинейно заявил Тергиш, ловко увернувшись от тычка локтем.
Как же он все-таки обожает меня стыдить и ставить в неловкие положения.
— А не пошел бы ты муж… отдыхать, — от самого сердца пожелала я. — Завтра тяжелый день.
— Все, что пожелает моя леди, — бархатно протянул он и, встав с кровати, отвесил галантный поклон.
— Шэйн… — уже в дверях остановила я его. — Сделай так, чтобы сегодня мне приснился хороший сон. Ты сможешь?
К глазам снова подкатили предательские слезы и я отвернулась, чтобы он их не увидел.
— Спи спокойно, родная. Сегодня тебе будут сниться только хорошие сны.
