— Я прям так и вижу лицо того ворюги, что нас обокрал. Бедняжка, — вытирая набежавшие от хохота слезы, сказала я.
— Давно я так не смеялся, аж ностальгию почувствовал. Хорошо в академии было… — и его глаза заволокло мечтательной пеленой.
Д-а-а, Ворон прав — есть, что вспомнить. Хорошие были годы…
— А помнишь, как вы меня с экзаменом разыграли? — захохотала я, пихнув Ворона локтем.
— Не помню, — парень нахмурился, растерянно пожав плечами.
— Ну, как же? — совсем развеселилась я. — Вспомни… Это на третьем курсе было, когда мы осенью модули закрывали. Я только свой экзамен по мезоскопической механике сдала и осталась ночевать у Юли в общежитии. Голова, как чугунок — такая же пустая и звенящая. Два часа ночи сплю себе спокойненько и не подозреваю о грядущем издевательстве… И тут меня с диким криком тормошит и будет Юлька, в панике сообщая, что наших-то на экзамене валят! Я вскакиваю, лихорадочно начинаю надевать то, что под руку попадает, ничего не соображаю, понимая только одно — своих надо выручать. О том, что на дворе глубокая ночь, все свои давно все поздавали мне как-то в голову не пришло. Пока я собираюсь, в комнату вваливает Азарий с двумя ведрами полными воды и выпихивает меня за дверь со слезами на глазах и заверениями, что наших могут спасти только эти два ведра.
Представь… Ночь. Пустынная улица. Одинокий фонарь качается на ветру. Перед входом в общежитие стою я… в пижамных штанах, заправленных в разные сапоги, в надетом наизнанку теплом свитере, из-под которого торчит мятая долгополая рубашка, с сонным лицом, совиными глазами, стоящими колтуном волосами и… двумя ведрами с водой. Стояла я так минут десять. Свежий воздух, приятный осенний промозглый ветер, тихая обстановка… Короче, когда я поняла, что произошло и догадалась посмотреть в окно Юлиной комнаты, то увидела там три довольные, покатывающиеся со смеху морды, как я тогда решила, уже не моих друзей. Примирение было бурным и мокрым. Ведра с водой все-таки пригодились.
По мере моего рассказа Ворон вспомнил и теперь, согнувшись, покатывался со смеху, периодически переходя на похрюкивание. Проходящие мимо люди подозрительно косились на нас, но нам было все равно.
— Да, Катька, даже обидно, что я забыл тако-е-е, — все еще хохоча, сказал друг. — Видела бы ты тогда себя со стороны. Я думал, сдохну со смеху.
— Сволочи, вы, — беззлобно выругалась я, помогая Ворону подняться. — Не стыдно было так надо мной издеваться?
— Нет.
А глаза у самого честные-честные.
— Скажи честно, это идея Азария была?
Ворон на минуту замялся, а потом страдальчески выдал:
— Обещай, что никому не скажешь, — я, положив руку на сердце, торжественно кивнула, и он ответил: — Это Юлия придумала. Говорит, ты такая скучная после экзаменов, сразу спать. Ни поговорить, ни поделиться впечатлениями… Но помни! Ты обещала.
— Я сохраню эту страшную тайну в секрете. Ну, Юлька… интеллигентка! А я все это время на Азария грешила. — Я покачала головой и, поправив сумку на плече, взяла Ворона под локоток. — Пошли уж, жених, будем кольцо выбирать.
Ворон чуть покраснел и бодро зашагал со мной за ручку. Сколько мы магазинов обошли не счесть, но в итоге выбрали золотое колечко в форме переплетенных виноградных лоз с темным рубином в центре. Дорогое. Очень дорогое, но для такого повода Ворон не поскупился и, не сожалея, отдал полагающуюся сумму.
Выполнив основную цель поездки, мы просто слонялись по рынку. Я накупила сувениров, выбрала еще один подарок Багирычу — страшный с виду, но бесценный для работы набор хирургических инструментов из нержавеющего, никогда не затупляющегося метала. Я тоже не поскупилась. Деньги приходят и уходят, а такая вещь остается навсегда. Мне будет приятно знать, что этими инструментами Шеверов будет спасать жизни. Потом мы с Вороном посидели в кафе, с удовольствием съев по несколько порций вкуснейшего мороженого. Время летело незаметно и неумолимо быстро.
О Шэйне и моем «хладном трупе» я вспомнила только к вечеру, когда небо начало темнеть, а в городе начали загораться ночные огни. О том, где и когда мы должны встретиться с Шэйном, Ворон ответить не смог. Тергиш обещал сам найти нас, когда придет время. Как он это сделает, мы даже представить не смогли, хотя и старались. Сказал, найдет, значит найдет. Я вообще в последнее время стала проявлять поразительное хладнокровие в подобных вопросах. Смысл суетиться, если все равно ничего сделать нельзя.
Вечерний Ханрир понравился мне гораздо больше дневного. Зажигались яркие фонари на высоких столбах вдоль дорог, освещая улицы и скверы. Магазины, кафе, рестораны старались перещеголять друг друга вычурными вывесками, яркими огнями и удивительными разнообразными декорами. А еще я впервые увидела подсветку, вмонтированную в мощеный тротуар. На центральной улице, скверах и вокруг многочисленных фонтанов из земли пробивался рассеянный нежный свет разноцветных ламп. Красивое и завораживающее зрелище.
Несмотря на то что Ханрир был деловой, рыночной частью Иштара, количество зеленых насаждений, парков, скверов приятно поражало.
