– Да, вариант вполне вероятный, – со мной спорить тоже не стали. – Ты девушка неглупая, топорный спектакль раскусила бы наверняка.
– Зачем? В смысле зачем им так меня торопить?
– Да. Полагаю, как раз этот вопрос и есть сейчас самый главный.
– Хорошо, – я поставила на место последний болтик и принялась аккуратно его вкручивать, – но если прикинуть хотя бы основные варианты?
– Узнали, что по твоему следу уже кто-то идет? – предположил Эльдар. – И боятся, что перехватят прямо у них из-под носа?
– А почему прямо мне об этом не сказать? – теперь я начала одно за другим вращать колесики, проверяя скрытые настройки очков. Вроде бы все там сейчас работало, оставалось лишь подпитать механизм силой, но это лучше сделать немного позже. – Такое испугало бы меня гораздо сильней и надежней странной игры трех подонков в разбойников и похищения.
– Уверена? – скептически уставился тот на меня. – Да и как они могли это рассказать, не подставившись сами? Или ты не стала бы спрашивать, откуда у них подобные сведения?
– Стала бы, – кивнула я. – Но мне вполне могли сказать правду.
– Правду… – теперь скепсис помощника оказался настолько силен, что тот не удержался и хмыкнул. – Ну конечно…
Вот только развить тему я не дала:
– А ты? – осторожно отложив очки в сторону – чтоб ненароком не расколотить их в нервах, я уставилась Эльдару прямо в глаза, чуть перегнувшись через стол. – Ты сам готов мне ее сказать?
– О чем? – отвернулся он, снова демонстрируя мне профиль.
– Желательно обо всем, – я продолжала сверлить его взглядом. – И желательно с самого начала. Это ведь ты – тот, кто идет по моему следу аж из столицы? Так? И это тобой стали бы меня пугать господин Вивель и его шведский знакомец?
– С чего ты взяла? – Эльдар перестал гипнотизировать стену и снова посмотрел прямо в глаза. Совершенно непроницаемо.
– Скажешь, нет? – мое терпение, и без того невеликое, лопнуло окончательно. – Продолжишь и дальше кормить байками, как ты приехал сюда искать тишины и покоя?
Поднявшись, я оперлась руками о столешницу и оказалась к нему совсем близко, лицом к лицу, не позволяя снова отвести взгляд:
– Расскажи кому другому, что ты оказался в моем доме случайно! Не бывает таких случайностей! В принципе не может быть!!!
– Знала с самого начала? – его голос, в пику моему, продолжал оставаться неестественно ровным.
– Не знала, – я вдруг тоже успокоилась и села, теперь уже сама уставившись в стену. – Но не исключала. И как только ты озвучил эту свою версию, поняла – все так и есть. Сходится идеально. Игнатий Петрович подозревал, что ты вот-вот меня найдешь и поэтому торопил с отъездом. Непонятно одно – зачем ты это сделал? В смысле, зачем сейчас рассказал мне все сам?
– Хотел признаться? – вопросительно глянул тот на меня. – Но не знал, с чего начать? Что-то у нас все уже слишком запуталось.
Я выдохнула и разрешила, понимая, что вот теперь он не врет:
– Признавайся. Во всем. И по порядку.
– Любите вы, механики, порядок… – Эльдар перехватил мой взгляд и поднял руки в примиряющем жесте: – Ладно, дай соображу, с чего начинать.
– С моего отца, – охотно подсказала я. – Это ведь он делал тебе протез, так? Когда?
– Пять лет назад.
– После покушения на наследника? – я вдруг поняла, что заказ этот знаю. И, соответственно, знаю, кто сейчас сидит передо мной. – Когда корона оплатила все возможные операции человеку, прикрывшему собой его высочество? Так ведь, князь Барятин?
– Рад, что мы, наконец, познакомились по-настоящему, госпожа Зарвицкая. – Отрицать очевидное тот не стал.
Я еще раз внимательно пригляделась к собеседнику, но теперь уже не как к случайному, считай, знакомому, а как к главе службы личной безопасности короны. Когда-то именно на нем лежала вся ответственность за жизни царской фамилии, которую он в итоге не оправдал.
Передо мной сейчас сидел загадочный, нелюдимый и за пределами дворца почти никому не известный глава службы царских телохранителей. Тот, из-за чьей ошибки наследник престола и был убит. А император, и без того уже смертельно больной, скончался, едва получив известие об этом. В общем, смело можно было считать, что гибель династии – его рук дело. Как и прокатившиеся потом по стране погромы механиков, обвиненных в этом покушении. Хотя к последнему он отношения уже не имел – был отстранен от службы. А потом и вовсе отовсюду уволен, когда власть стремительно, всего за несколько месяцев, упорхнула из рук старой аристократии, и никакие связи уже не могли его ни прикрыть, ни защитить.
– Вы приехали меня убить, – кивнула я без тени сомнения, закончив рассматривать своего палача. И ни капли не удивляясь, что после нашего повторного знакомства панибратское «ты» как-то само собой снова сменилось чопорным «вы». – За то, что это я, по вашему мнению, убила наследника?
– Да. Но сначала выяснить, как вы это сделали. Любыми путями.
Странно, но я даже не вздрогнула, услышав столь прозрачный намек на возможный метод допроса:
– Когда вы передумали? И почему?
– После того, как вы сказали, что в полную силу можете работать с искрой только ночью.
– Что? – не сразу поверила я.
