Собеседником Миша-младший оказался скверным. Он так часто меня перебивал, что короткий рассказ превратился в эпическое повествование. В перемещения во времени Миша уверовал быстро и безоговорочно. Он видел своего двойника, и от этого никуда нельзя было деться.
— Есть предложение пожить у Люсьен, — сказал я, переходя к главному. — А я заменю тебя здесь и обеспечу алиби.
Алене я не изменял, поскольку опасался, что она рано или поздно об этом узнает. Теперь у Миши появился шанс безнаказанно вкусить греха, и он его скорее всего не упустит.
— Люсьен, конечно, давно пора проведать. Но Алену я тебе не доверю.
— Эй, да ты ревнуешь, что ли? К кому?
— Все равно. Я — это я, а ты…
— Это я. Ну и что?
— Нет. — Миша упрямо замотал головой.
— Вот скотина! Сам собираешься к Люсьен, а Алене, выходит, даже со мной нельзя. То есть с тобой.
Я поскреб свою щетину, потом провел рукой по его щеке. Вроде такая же.
— Давай переодеваться.
— Прямо сейчас? Лучше завтра, я с перепоя…
— Ничего, поправишься.
— А если я подцеплю чего-нибудь? — капризно проныл Миша, и меня это взбесило.
— Ты хотел знать, что будет дальше? Слушай. В апреле Алена уйдет.
— Как так уйдет? — оторопел он.
— Насовсем.
— Врешь!
— Жалко, я паспорт не взял, там все написано.
Он отошел к окну и закурил. Представив, что сейчас творится у него в душе, я пожалел, что не сдержался.
— Не расстраивайся. Конечно, вначале было трудно. А когда смирился, вроде ничего, жить можно. Телевизором никто не достает. Сиди и пиши на здоровье. Сам себе хозяин! Захотел — пошел в магазин или убрался. Не захотел — не надо. К тому же стервой она оказалась порядочной. Угадай, что тебе достанется после раздела имущества.
— Книги, компьютер и стол.
— Точно. И тесная конура в Перове. Нормально?
Миша докурил сигарету до самого фильтра, и яростно растоптал ее каблуком.
— А может, и к лучшему, — опустошенно, совсем как Мефодий, сказал он и расстегнул ветровку. — Только денег у меня с собой — ноль. Подкинешь? Я потом верну.
Мы посмотрели друг на друга и расхохотались. Истерический смех не отпускал нас несколько минут, пока не заболели легкие. Когда мы все же успокоились, утерли слезы и просморкались, то ощутили себя теми, кем являлись по сути: больше, чем близнецами, больше, чем единомышленниками. Мы были единой личностью.
Миша первым раскинул руки, и мы обнялись. Я устыдился, что не рассказал ему всей правды, включая и то, в каком виде он застанет Люсьен. Я был достаточно брезглив, чтобы позариться на чересчур доступное тело, и Мишу-младшего ожидал неприятный сюрприз. Мысль о том, что я обманываю самого близкого человека, больно резанула по совести, однако от нового порыва откровения я удержался. Все, что хорошо для меня, полезно и для него.
Мы принялись торопливо раздеваться, вешая одежду на перила.
— Трусы тоже снимай, — распорядился я. — И носки. У разведчиков мелочей не бывает.
— Может, не надо? Когда ты мне позвонил, я так переполошился, что надел все вчерашнее.
— Ничего, у меня тоже не фиалки, — хохотнул я, показывая свой еще не хрустящий, но уже недалекий от этого носок. — У Люсьен спал не раздеваясь, так что извини.
— Ты ее не…
— Да все разговоры, — буркнул я, проклиная свой длинный язык. — Но она готова, никаких проблем.
Мы разделись догола и некоторое время стояли друг напротив друга, переминаясь на ледяном полу. За пять лет мое тело почти не изменилось. Если я чем-то и отличался от Миши, то лишь в лучшую сторону. Живот стал поменьше, ноги постройнели, задница перестала быть рыхлой и складчатой, словно у младенца.
— Все, надо спортом заниматься, — решил он.
— Такого за тобой не помню. Лучше кури поменьше, а то меня кашель по утрам замучил.
Миша с трудом натянул мои джинсы с небольшой пачкой денег в кармане, а я облачился в просторные брюки, скупо брякнувшие несколькими монетками. Себе я оставил лишь машинку, тетрадь, ключи от квартиры в Перове и дискеты.
— Ну и правильно, — сказал Миша.
— Ты о чем?
— О твоей нынешней работе. Я о ней давно мечтал, только боялся.
Ах вот как! Он решил, что я теперь секретный агент.
— Понимаю, служба. Не волнуйся, никто не узнает, — заверил Миша. — Но мог бы и сразу сказать, мы же все-таки… Если, нужно — я всегда пожалуйста. А ты молодец, — добавил он с уважением.
— Спасибо, — сурово произнес я, делая лицо мужественным и честным.
— Волосы! — спохватился он. — Они у тебя короткие, а я уже месяц до парикмахерской не дойду. Вдруг Алена заметит?
— Вряд ли. Лучше расскажи ваши последние новости. У кого были, о чем говорили, кто с кем поссорился. Я уже забыл все.
Он посвятил меня в свежие семейные тайны, и я еще раз убедился, что моя жизнь с Аленой была наполнена трясиной мелочной суеты. Споры о том, какую ей надеть юбку, скандалы из-за того, какой варить суп, а за всем этим — глухая, ватная пустота. Был ли я с Аленой счастлив? Или, потеряв ее, я приобрел что-то гораздо большее?
Мы выкурили по последней и вновь обнялись.
