Находящийся рядом со мной Рыжий тут же выставил ракетницу в бойницу и выстрелил.
— Видим! – воскликнула рация – красная, от нас справа. Думаю, до вас километра три.
— Сбавьте скорость и ждите команду! – включился в наш разговор Шун.
Он сидел на нашей волне и ждал, когда подъедут наши машины.
Дальше бабахнуло, нет, не так, БАБАХНУЛО! — разом заговорило с десяток пушек. Я только уши успел заткнуть, настолько это всё оказалось неожиданно, хоть мы все и знали, что должно было произойти.
Сидя на третьем этаже стены, в бойницы мы все увидели, как снаряды взрываются вдоль одной линии, ширина может метров 20, видно, что пушкари очень хорошо знают своё дело. Взрывы делали небольшую просеку среди тел убитых зверей, их буквально раскидывало в стороны, с боеприпасами, видать, тут вообще проблем нет, а вот когда грязь и вода осела, заговорили зенитки.
Пушки сделали, буквально, по 2-3 выстрела, снеся взрывами особо крупные тела, а вот зенитки уже ровненько, аккуратненько, как будто зенитчики соревновались между собой, кто как можно аккуратней разорвёт на куски оставшиеся части зверей.
Тут мы все очень хорошо видели, как снаряды из зениток, разрывают на куски уже битых-перебитых зверей! Вон, метрах в двухстах от стены в этой просеке валяется груда мяса — кажется раньше это был паук, а может и великан, слишком бесформенный кусок, и зенитчики буквально снесли его с места; рядом, спереди, сзади, точно так же работали другие зенитки. Шун был прав, у них тут это всё отработано, нельзя так с первого раза сделать такую просеку, это понимал даже я, человек, ну, очень далёкий от артиллерии.
А тут — вон, на сколько хватает взгляда, есть довольно-таки хорошо видимая дорога, правда на ней куча воронок и, повторюсь ещё раз, я больше всего волновался за бронированные хаммеры, эти если засадишь, вытащить-то можно, но это время. Пока работали зенитки, к нам прибежал Шун и с небольшой ухмылкой смотрел в бойницу. Неожиданно всё очень резко стихло, и по ушам даванула тишина.
— Давай, Саш – не поворачивая головы сказал он мне.
— Туман, пошёл, пошёл! – практически закричал я в рацию – дорогу вам сделали. Ракеты! – это я крикнул уже пацанам.
Разом, от стены из наших бойниц горизонтально вылетело около 10 ракет. Так мы показывали Туману направление, где дорога, куда им надо ехать. Ракеты выпускали одну за другой, и я, сквозь их дым и различные по цвету шары, пытался рассмотреть машины с ребятами. Мне даже бинокль кто-то сунул в руки; не выдержав, я рванул наверх, следом за мной и все остальные.
Ха, оказывается на крыше-то не мы одни, вон сколько народу стоит, кто сидит, кто стоит, но все смотрят в ту сторону, откуда должны были появиться тачки.
Час назад я ходил с Шуном к тому мужику, который с двумя радистами ходил, объяснял ему ситуацию, что, так мол и так, сюда прорываются наши друзья, надо помочь. Мужик этот действительно оказался старшим по стене, только не по всей, а с шестого, по двенадцатый отсек, 600 метров, за которые он отвечал. Вон он и отдал команду, находящейся в его ведении артиллерии и зенитчикам, сделать дорогу, плюс также договорился и с соседними пушкарями, для пушки несколько сот метров не расстояние.
Надо будет потом обязательно перед ним проставиться, хорошо проставиться, дорога конечно не автобан, но отсюда сверху она очень хорошо просматривалась.
Вон зенитчики кто курит, кто просто сидит на перилах и ждёт машины, как и мы. Естественно, мне пришлось ему сказать, сколько машин мы ждём, и на эту картину выползли посмотреть очень многие, да, в принципе, защитники никуда отсюда и не уходили.
Если звери сегодня больше не нападут, то всё, отбились, следующее нападение может быть через день, два, неделю или две. Но, по заверению местных, с кем мы тут уже успели потрещать, сегодня зверей было особенно много, и положили мы их все вместе чуть больше, чем дохрена и сил на такую же повторную атаку у них точно уже нет.
Так же, с их слов, да и по рациям мы слышали, в нескольких местах звери тоже подобрались к стене, и там, так же как и мы, бились не на жизнь, а на смерть. Только, кажется, в 32 отсеке кошки и эти бычки — Тоды, мать их, умудрились прорваться внутрь и всех там положить.
Хорошо, что двери между отсеками были закрыты, и дальше зверей не пустили — сначала закидали их гранатами, потом просто уничтожили плотным огнём. Вот что значит — стена, как отсеки в подводной лодке. Правда, без потерь не обошлось, но тут уже выбирать не приходится.
— Вон они! – заорал во всё горло Митяй глядя в бинокль – на 11 часов, пацаны, за бугром!
Точно, вон бугор, весь в воронках, а вон и тачки мелькнули. Ну, сейчас местные-то охренеют от нашего Монстра! Я быстро посмотрел по сторонам и увидел, как народ тут же навострил уши, вернее глаза, короче все стали смотреть в ту же сторону, видать Митяй не один такой глазастый.
— Да ладно! – выпали я вслух, рассмотрев появившиеся машины.
— Да у них же Плащ на прицепе! – следом за мной воскликнул Большой.
— Это моя тачка, пацаны! – радостно заорал Макар – моя, мой Плащ, мужики! Только он какой-то помятый и в белых полосках…
