Оба грузовика стали замедляться, и через какое-то время остановились прямо посередине убегающей вдаль дороги. Дождавшись, когда осядет поднятая грузовиками пыль, мы открыли заднюю дверь и вышли на улицу. Жарко, очень. Внутри-то кондеи работают, а тут около 30 градусов. Но, несмотря на это, абсолютно все бойцы вышли из машин.
— Не расслабляться, от машин не отходить, — услышали мы команду Апреля. — Кто знает, что там, в песке этом? Перекур пятнадцать минут.
Я просто стоял и смотрел на пустыню. Хорошо! Легкий ветерок обдувал мне лицо. Даже, несмотря на жару, чувствовал я себя достаточно легко.
— Апрель, сколько до каньона осталось? — спросил я у него, когда он подошёл ко мне и, недолго думая, сел на дорогу, доставая свою флягу.
— Да пару километров где-то. Я только перед остановкой карту эту смотрел. Вон, скалы видишь? — показал он мне их.
Скалы эти в километре где-то от дороги были.
— Они на карте обозначены. Так что скоро каньон увидим этот.
— Апрель, я бы не рекомендовал вашим людям отходить далеко от дороги, — сказал вышедший из-за грузовика профессор. — Скажите им, чтобы они вернулись на дорогу.
— А кто там вышел? — поднимаясь на ноги и отряхивая свою пятую точку, спросил он удивлённо. — Я же сказал всем, не расходиться.
Мы обошли грузовик и увидели, как один из наших бойцов отошёл от дороги метров на 30. Чего он там увидел, непонятно. Вокруг песок.
— Чё он туда попёрся? — спросил я у Маленького Васи, который сидел на корточках и наблюдал за этим бойцом.
— Шуруп-то? Да блеснуло там чего-то, вот он и решил проверить.
— Сейчас я ему проверю, — зло сказал Апрель и только набрал воздуха в грудь, чтобы крикнуть этому бойцу, как мы увидели, что Шуруп наступил на что-то, и его правая нога тут же оказалась обернута чем-то до колена.
— Ааааааааааааааа! — заорал то ли от неожиданности, то ли от боли Шуруп.
Мы увидели, как он попытался стряхнуть с ноги это нечто, но у него ничего не получалось. Потом он как-то резко замер, схватился за шею и, постояв пару секунд, просто рухнул на песок. Его тело тут же обернула какая-то штука, которая выбралась из песка. Он оказался как будто завёрнутым в ковёр. Только дёргался немного внутри.
— Скат! — крикнул профессор. — Он на ската наступил.
— Стоять всем! — срывая горло, заорал Апрель, когда несколько бойцов, в том числе и я, хотели броситься ему на помощь. — Стоять, я сказал, никому не сходить с дороги!
— Там же Шуруп, — не понимая, почему нельзя идти, показал рукой на ковёр Жук.
— Нельзя идти, — полностью ошарашенный произошедшим, сказал профессор. — Скат там наверняка не один. И этот уже вонзил в Шурупа свои иголки и…
Профессор не договорил, он только сглотнул.
Я поднял с земли несколько достаточно больших камней и стал их кидать по одному рядом с ковром. Апрель с маленьким Васей, поняв мою идею, стали делать то же самое. И вот очередной камень попал в одного из Скатов. Он тут же свернулся в ковёр, затем ещё один, и ещё.
— Да их тут целое поле, — сказал кто-то из бойцов, — они все под песком лежат.
— Как Шурупа спасти? — испуганно спросил Селя.
— Он уже мёртв, — сказал Лев Олегович. — У ската слишком сильный яд.
— Но мы не можем его так оставить, — не унимался Селя, — может, он жив ещё. Вон, смотрите, он ещё дергается внутри.
Ковёр, и правда, подавал какие-то признаки жизни. Было видно, как по его корпусу пробегают небольшие волны.
— Он мёртв, — прошипел от злости Апрель. — Вам же сказали. Если хочешь, иди, проверь.
Селя от испуга сделал пару шагов назад.
— Я же вам сказал, не расходиться от дороги. Маленький, чё он туда пошёл?
— Я же говорю, — затараторил тот, — там блеснуло что-то, вот он и решил проверить.
— У скатов есть пару усиков в передней части корпуса, — начал громко говорить Профессор, — они закапываются в песок и выставляют эти усики, они и блестят. Вон, — показал он рукой, — смотрите, справа ещё два усика торчат.
Приглядевшись, мы действительно увидели метрах в пятнадцати от дороги две антеннки какие-то, и они на солнце немного поблёскивали.
— Блестит что-то, — сказал Большой.
Я, недолго думая, подобрал на дороге большой камень и кинул его в эти усики. Попал, ковёр тут же с хлопнулся. Бойцы аж шарахнулись. Потом, видимо, скат удостоверился, что это не съедобно, развернулся и снова закопался в песок. Остальные, в которых мы тоже попали камнями, уже тоже закопались в песок. С виду так и не скажешь — песок и песок.
— Ещё есть желающие прогуляться? — снова крикнул Апрель.
Он был зол, очень зол. Ещё бы, не успели отъехать, и уже потеряли одного человека. Меж тем, ковёр с уже мёртвым Шурупом и обхватившим его скатом потихоньку начинал закапываться в песок.
— Что это он делает? — спросил Селя у профессора.
— Закапывается в песок, жарко ему. Сейчас закопается и начнёт есть его потихоньку. У этих скатов открываются маленькие ротовые отверстия, этим штуками он присасывается, как осьминог, и высасывает всю жидкость из организма. То, что не сможет переварить, просто оставит и переползёт в другое место. Через несколько часов от Шурупа останется только амуниция, оружие, кожа и кости.
