И мы дёрнули. Дёрнули изо всех сил. Слива оттолкнулся ногами и за счёт нашего безумного рывка он пролетел по воздуху, наверное, метров пять. Плюхнулся он со всей дури мордой в песок, и мы, не останавливаясь, потащили его дальше. Видимо, один из Скатов был слишком близко, или Слива всё-таки краешком его зацепил. Мы только все увидели, как в воздух взлетела куча песка, и Скат схлопнулся, но мы в тот момент уже вытащили Сливу к нам. Мля, получилось! Вот это выброс адреналина! Все дышали так, как будто пробежали пару километров в полной выкладке.
— Живой, — ощупывая себя произнёс Слива, — я живой, пацаны!
— Верёвку отпусти, — дёрнул за неё Полукед.
Слива вцепился в неё одной рукой так, что у него аж пальцы побелели.
— Спасибо, спасибо! — быстро закивал он головой.
— Шоколадка, — спокойно сказал Полукед.
Тут мы уже не выдержали и заржали. Видимо, отходняк пошёл. Только что чуть товарища нашего не потеряли, вот и отпустило нервы.
— Да я тебя закормлю ими! — подбегая к Полукеду и обнимая его, кричал Слива. — Ты у меня утонешь в шоколаде!
— А не обманешь? — с хитрецой спросил тот у него.
— Нет, не обману, обещаю! Я тебя в кафе свожу, там сладкое готовят.
— Ух ты!
У Полукеда после этих слов прям глаза загорелись от счастья и перспективы обжорства шоколадом.
— Давай, Слива, метай личинку и поехали дальше, — просмеявшись, сказал я ему.
— А я уже не хочу, — ответил тот.
— Переварил что ли от страха? — засмеялся Кирпич.
— Поехали тогда, — махнул я рукой.
— А скатов не будем ловить? — спросил Полукед. — У этих мясо очень вкусное.
— Их можно есть? — с удивлением спросил я
— Ага, пожарить, вкусно будет.
— Как их ловить-то?
— Мне нужно две тяжёлые трубы или ломика, — спокойно сказал Полукед и протянул связанную в бухту верёвку Кроту.
— Кажись, у нас есть пара монтировок, — воскликнул штурман Крота и снова убежал к Поршу.
— Такие пойдут? — протянул он Полукеду две монтировки, каждая по метру длиной где-то.
Тот взял их в руки, взвесил, придирчиво осмотрел.
— Пойдут, — кивнул он, — стойте тут, ничего не делайте. Я сам.
— Ты это, — успел я сказать ему, прежде чем он сделал шаг, — осторожней, что ли.
Тот ничего не ответил, а просто сделал шаг по направлению к ближайшему Скату. Теперь я уже видел его лежащего под песком. Бугорок такой характерный. Кстати, тот, что схлопнулся, когда Сливу дёргали, уже снова зарылся в песок, пока мы ржали. И где он теперь лежит, совсем непонятно. Но того, к которому шёл Полукед, было отчетливо видно, может потому, что он к нам ближе всех был. Полукед, не доходя до него пары метров, просто бросил на песок, где, по его мнению, лежал Скат, одну из монтировок. Тот схлопнулся мгновенно, также подняв в воздух несколько килограммов песка, под которым укрывался. Мы даже невольно отшагнули назад, настолько он большим был. Метра полтора-два размах. Прям ковёр небольшой. И в длину не меньше метра. И практически сразу Полукед, не мешкая, подбежал к нему и нанёс один мощнейший удар второй монтировкой в место, где у Ската была голова или начало его корпуса. Раздался тонкий писк. Ещё удар, ещё. Песок впереди Полукеда зашевелился, и мы увидели движение в нашу сторону.
— Мать моя женщина! — произнёс Кирпич. — Да сколько же их тут?
Судя по площади шевеления песка, таких больших Скатов было около двух десятков. Если бы Слива пошёл назад пешком, шансов у него было бы ноль.
— Помогите, — прохрипел Полукед, отбрасывая в нашу сторону монтировку и хватаясь за крылья уже мёртвого Ската, — быстрее!
Мы подбежали к нему и схватились за крылья. А песочек шевелится всё ближе и ближе. Под песком-то эти засранцы со скоростью пешехода передвигаются.
— Всё, — сказал Полукед, когда мы общими усилиями вытащили это существо на место, где до этого стояли, — тут они нас не достанут.
И точно, скаты не доползли до нас пару метров и остановились. Мы, конечно, навели на них оружие, но это больше от испуга.
— Мочим? — держа автомат наготове, спросил Кирпич.
— Не надо, — тут же ответил ему Полукед. — Все жить хотят, они просто охотятся.
— Как же ты их увидел-то? — спросил я.
— Не знаю, — пожал он плечами, — я их просто почувствовал. Так всегда было.
Вот уж действительно природа матушка. Одно у него забрала, другое добавило. Ведь мы-то не только не почувствовали ничего, но даже и не увидели. Хотя на песок все смотрели.
— Ну и здоровенная же хреновина! — сказал Крот, присаживаясь на корточки и рассматривая лежащего на песке мёртвого ската.
То, что он мёртв, я даже не сомневался. Вон спереди у него от ударов Полукеда всё разбито, и кровь бежит. А скат реально большой. Два метра размах, и когда тащили его, я почувствовал что его вес не меньше семидесяти килограмм точно.
— Три часа у нас есть, — сказал Полукед, — потом мясо испортится на жаре. Надо в холодильник или коптить.
— За три часа мы уже доедем до дома, — ответил я ему. — Покажешь нам, как его разделывать?
Тот только кивнул.
— Он же ядовитый! — возмутился Кирпич. — Как его есть-то?
