— Я вам сказал всем заткнуться, – снова произнёс Туман, – Крот, млять, чё там с этим Юпом? Взяли?
— Нет, нихрена мы его не взяли! Они какие-то шахиды все. Этот урод на нас с гранатами кинулся, пришлось его пристрелить.
— Падла! – произнёс Туман.
Снова хохот. Походу, у нас теперь найдутся последователи, которые будут разговаривать, как эти мартышки, везде добавлять окончание «-ла».
— Вонла онила, – ткнул в лобовуху этот шерстяной, – тормозила.
Жму на тормоз, Эво начинает замедляться, до парусов метров триста, едут по льду цепью, увидев наши машины сразу рассыпались в стороны. Обезьяна тут же начала ломиться из машины, дёргая за все ручки подряд.
— Ээээ, осторожней! – испугался я, увидев, как тот начинает искать ручку, – вот так, – я перегнулся и, дёрнув за ручку, выпустил его наружу, – иди, говори своим, что всё в порядке.
Мы выбрались из наших машин и встали напротив них. Быстро обернувшись, увидел, как два Плаща едут к нашему временному укрытию в скалах, где мы оставили Тамаза с Марком. С другой стороны, вон едут два джипа – это Крот и Риф.
Я и глазом не успел моргнуть, как эта обезьяна забралась на крышу Эво и замахала руками.
— Ты че, млять? – наехал на него Слива.
— Оставь его, – махнул я рукой, наблюдая, как крыша немного прогнулась под его весом. Млять, в этой мартышке килограмм сто двадцать, точно, есть, ладно, выпрямим потом. Почему-то в этой ситуации за крышу я особо не переживал.
— Только не топчись по крыше, урод шерстяной, – сказал ему Колючий.
Но, казалось, мартышка не обращает на нас и других ребят около двух джипов никакого внимания, вон, он как руками машет, привлекая к себе внимание.
Опа, его заметили, вон, паруса, которые разлетелись в стороны, снова собрались вместе и движутся точно на нас. Лихо они всё-таки двигаются по льду на своих этих досках.
— Стойтела тутла, – спрыгивая с крыши на лёд, сказал нам Йети не оборачиваясь, и направился навстречу парусам.
Мы так и стояли около машин, наблюдая за этой мартышкой. Вот он отошёл от нас метров на пятьдесят, к нему подъехали другие мартышки. Четыре доски, на двух по две обезьяны, и эти уже вооружены получше. У каждого по мечу, пики эти сзади, сумки у каждого, есть даже покрупнее экземпляры. Кстати, затормозили они тоже достаточно лихо, так же мгновенно свернули паруса и остановились точно около стоящего на льду нашего пассажира. Окружили его полукругом, слушают, с нас глаз не спускают, вернее, смотрят то на нас, то на этого говорящего, а он вон стоит и руками машет, показывает то на нас, то на виднеющуюся тушу убитой твари, то на Плащи, которые уже нырнули в укрытие. Рядом затормозили ещё два наших Чероки.
— Хренасе, у вас тут зверинец! – выдал Риф, выпрыгивая из-за руля Чероки.
— Они говорят? – удивлённо спросил Риф.
— Ещё как, – кивнул я, – разумные мартышки.
— Гномы, Укасы, Рейдеры, Юп, теперь эти, – негромко произнёс Чуб, – сколько ещё загадок мы откроем?
— А сколько форм жизни, – вздохнул Колючий, – но всё равно, говорящие мартышки — это что-то!
Сзади остановился ещё один джип и из него выбрались Туман, Грач и Малыш с Юпом.
— Чё тут у вас? – спросил, подойдя у нас Туман.
— Совещаются – кивнул я на всё так же стоящих на льду метрах в 70 от нас обезьян.
— Холодно млять – поёжился Слива – и стемнеет через пару часов. Долго они там трепаться ещё будут?
И тут эта шерстяная братия заметила Малыша с Юпом. Они как по команде перестали галдеть и уставились на нас, а мы на них.
— Опять гляделки – заныл Слива – эй вы там – заорал он во всё горло – давайте быстрее шушукайтесь, холодно млять.
— Кажется мы с Рейдером привлекаем к себе много внимания – осторожно произнёс Юп.
Тут да, тут я был полностью согласен, вон как они стоят и зырят на нас, вернее на Малыша и Юпа. Внезапно все эти мартышки шагнули в нашу сторону, тут же со всех сторон послышались звуки снимания с предохранителей оружия.
— Тихо всем – рявкнул Туман – сдаётся мне, они к нам идут потрепаться.
Впереди этой так сказать процессии топала большая обезьяна. Она выделялась на их фоне своими размерами, я бы сказал, что этот самец был крупнее всех. На голову вон их выше и шире в плечах. И кстати говоря идут они все ровно, ни как обезьяны какие в развалку ходят, а как человек идёт, так и эти шли.
У всех приехавших сзади колчан с этими пиками, сумки на боках, на поясе либо небольшие мечи, либо ножи, у кого-то по два или три и всё, больше на них ничего нет, никакой одежды. Когда они подошли метров на тридцать я увидел, что у двоих из мартышек на руке свежие повязки, а вон у одной ещё нога забинтована и она немного хромает.
— Видать, мы кого-то из них всё-таки зацепили, — хмыкнул Колючий, увидев перевязанных мартышек, – только те трое с другой стороны приехали.
— Согласен, – поддакнул Грач, – ту раненую, которую утащили в грузовик к Санте, не мы зацепили, они были на досках с парусами и приехали с другой стороны. Паруса мы бы, однозначно, заметили.
— Мужики, тут сейчас, походу, буран начнётся, – взорвались наши рации голосом Тамаза, – хватит там трепаться с ними, надо валить, направо посмотрите.
