Кто я? — Раз за разом, днем за днем я мучился одним и тем же вопросом. И никто не может рассказать мне кто я, никто не может помочь, и я сам не знаю что делать ведь я потерял всё. Я потерял себя и мои сны лишь запутывают меня. Люди вокруг говорят кто я, но я им не верю, сердце говорит, что что-то здесь не чисто. Клановый я или изгой, владеющий силой или же пустой. А впереди круговорот интриг кланов, поиск себя и чертовы сны из прошлого и будущего.
− Кто я? — яростно кричал я на свое отражение в зеркале. Мои губы дрожали от страха и усталости, и я решился сказать то слово, которое не знал ни один горожанин, и твёрдым голосом с нескрываемой угрозой я потребовал ответа. — Кто я, блять?!
Но некому было мне ответить, в комнате был лишь я, моё отражение в зеркале и тьма, что неотрывно смотрела на меня. Она то точно знала ответ на мой вопрос, но она никогда не ответит мне.
Вокруг меня ожесточено бесновалась тьма, тени, плясавшие на стенах моей спальни, словно нападали на свет, что шёл от маленькой самодельной свечи в моей руке, что нещадно чадила, обжигая своим дымом мои глаза, заставляя их слезиться. Тьма разрывала и пожирала любое светлое пятно в комнате, она сожрала бы и меня если бы могла, но это не было в ее силах, и языки тьмы, плясавшие в комнате, лишь облизывали меня, кидая тень на мое усталое лицо.
Тусклый свет от маленькой свечи отражался от мутного зеркала, в которое я внимательно вглядывался, и от меня не скрылось то, что тени, словно живые, не дают свету попасть на мою кровать. Простая деревянная кровать словно жертвенное ложе притягивала мой взгляд, она пугала меня и в тоже время сладостно, беззвучно звала лечь на её перину и забыться сном, что для меня было сравнимо с самоубийством. Я вновь всмотрелся в свое отражение в зеркале, в простоватое лицо пятнадцатилетнего мальчишки, серые, безжизненные глаза. Темные круги под глазами от недосыпа не красили меня, как и слипшиеся от пота серые волосы, в которых уже виднелась седина. И это в пятнадцать лет. Я смотрел на себя с ужасом и страхом, постоянно поглядывая на кровать, понимая, что мне скоро придется лечь на неё.
− Я Джон Камора, — уверенно проговорил я своему отражению, и мое дыхание затрепало пламя свечи. Тьма сгустилась вокруг, а мои губы задрожали, произнося слова, которые я повторял каждый раз когда ложился спать. — Я Джонни? Камора?
Но отражение не ответило мне, пламя на огарке потухло и единственный источник света в комнате пропал. Тьма поглотила меня. И лишь тусклый свет от луны, что пробивался сквозь закрытые ветхие ставни, скупо освещал комнату.
В лунном свете даже собственное отражение казалось мне чужим, на меня словно смотрел бледный мертвец, а не мое отражение. И я решил вновь задать ему свой жизненно важный вопрос, на который не мог ответить никто в городе и, возможно, во всем мире.
− Кто я? — мои губы дрожали, мне было плевать на всех сейчас, я хотел знать то, что все вокруг знали, но я этого был лишен, и вновь я тихо произнес свой вопрос, но иными словами. — Кто я, блять?!
Незнакомое этому миру слово разорвало тишину, как молния пронзает тьму в ночном небе, заставив на мгновение замереть все вокруг, так и мое слово заставило мир дрожать от напряжения. Но, несмотря на это, отражение в зеркале мне так и не ответило, продолжая смотреть на меня своим серым, мертвым взглядом. Печально вздохнув я повернулся к кровати, измученно улыбнулся ей и, подобрав с пола измятый коробок спичек, вновь зажег свою свечу, и испытывающе посмотрел на свое отражение и несмелую улыбку, что появилась на моих губах. И страх вновь захватил мою душу, а руки задрожали от нахлынувших воспоминаний.
Я прекрасно знал, кто будет меня ждать в зеркале когда я вновь открою глаза после сна, и это будет уже не моё отражение. Ведь за мной придут Они.
− Не сейчас, — тихо приказал я себе не вспоминать о тех, кто приходит за мной каждую ночь. — Не сейчас, Джонни, не сейчас, не думай о них…
Настали уже третьи сутки без сна, больше всего на свете я хотел уснуть и больше не проснуться. И было наплевать уже на то что мне снится, и кто или что приходит за мной, мне каждый раз перед сном хотелось умереть. Но там, в соседней комнате, сопя маленьким носиком и обнимая сшитого из разноцветного тряпья мною медведя, спит она, моя маленькая сестрёнка, как она себя называет, и без меня она будет горько плакать.
И лишь это останавливало меня от того, чтобы разбить зеркало и окровавленным осколком стекла дрожащими пальцам перерезать себе вены, залив кровать кровью. Вот тогда я наконец смогу уснуть, сладким, вечным сном без сновидений, и больше никогда не просыпаться и не мучатся, но пока у меня есть Она я буду жить. Ведь мне есть для кого жить, есть та, что будет плакать над моим телом.
И сейчас главное понять кто я, и это уничтожит все мои проблемы, даже те, о которых я без страха не могу и подумать.
−На вопрос кто я могу ответить лишь только я, — тихо и несмело проговорил я и мое дыхание вновь затрепало пламя свечи. — Ответ в моей памяти, только в моей.
