По долгу службы командор Ваймс узнает, что в Анк-Морпорке гораздо больше вампиров, чем он привык считать. С этим связаны две проблемы: не все вампиры Анк-Морпорка носят черную ленту, и не все остальные жители согласны с этим мириться. А тут еще патриций Ветинари выбирает чертовски неудобный способ умереть.
========== Часть 1 ==========
Патриций был мертв.
Ваймс закрыл глаза и медленно досчитал до десяти.
Против Ветинари плели интриги, постоянно. А покушения? Проклятье! Сколько их было? Пара десятков или больше? И ведь это только те, о которых Ваймс знал. Жизнь патриция подвергалась опасности сотни раз, но доконала его, в итоге, проклятая болезнь.
Она проявилась так внезапно и принялась поедать Ветинари изнутри так быстро, что все вокруг опешили. Все интриганы и заговорщики, все сливки общества прекратили свое копошение и в безмолвии наблюдали, как «уходит из жизни» лорд Ветинари.
В памяти Ваймса эти дни были подернуты пеленой бессильной ярости. Он ничего не мог поделать. Болезнь — не чертов заговорщик или подосланный убийца, которого можно арестовать. Она не была похожа на подсыпанный яд, не была загадкой или тайной, которую можно было разгадать. Напротив, она была предельно проста и лежала на самой поверхности, с издевкой говоря: «Вот она я. И что вы сделаете?»
Ничего. Ваймс ничего не мог поделать. Он просто продолжал выполнять свою работу, день за днем. Все вокруг шептались и спорили о том, кто станет следующим патрицием, а Ваймс вспоминал Ветруна и Капканса и едва не выл от ужаса.
А потом все разрешилось.
Выдохнув, Ваймс распахнул дверь и шагнул за порог Продолговатого кабинета.
— А, командор, — Ветинари не глядя махнул рукой в его сторону, — входите, не стойте в дверях. Уже видели сегодняшний Таймс?
Ваймс уставился на него. В свое время он приложил немало сил, чтобы перестать деревенеть в присутствии патриция Анк-Морпорка, а сейчас почти физически ощущал, что старые добрые деньки возвращаются. Ветинари выглядел буднично. Его тощая фигура привычно торчала из-за стола, заваленного накопившейся корреспонденцией*. Одет он был в костюм привычного пыльно-черного цвета. Даже волосы зачесал привычно.
Волна ярости стремительно поднималась внутри Ваймса. Он отвел взгляд, чтобы немного успокоиться, и наконец огляделся. Окно в кабинете завесили портьерами, а в остальном и тут тоже почти ничего не изменилось.
— Сэр, — все-таки выдавил он.
— Полагаю, это был положительный ответ.
— Сэр.
— Просто удивительно, как деятельна наша юная независимая пресса. Пройдет еще немного времени, и мы сможем читать о происшествиях в свежем номере Таймс перед тем как получить отчет от собственных людей.
Ваймса все-таки прорвало:
— Ничего удивительного, сэр. Закономерные последствия того, что «собственные люди» узнают о глобальных изменениях именно из газет.
Ветинари наконец поднял на него глаза, и на его лице промелькнуло что-то похожее на улыбку.
— Значит, нам всем остается наслаждаться иллюстрациями. В Таймс делают отличные шаржи. Я слышал, леди Сибилла даже собирает коллекцию.
Ваймс неопределенно пожал плечами. Он знал, к чему все идет, и почему Ветинари его вызвал.
Полоска утреннего света из-за неплотно задернутой портьеры доползла до рабочего стола, и Ветинари невзначай передвинул стопку бумаг на другой край. Ваймс стоически смолчал.
— Я, признаться, прекрасно ее понимаю, — продолжил патриций. — Говорят, неделю назад в Крысином зале дошло до задержаний. Представители прессы как раз очень удачно были там, чтобы все засвидетельствовать.
— В Крысином зале дошло до драки, и только поэтому дошло до задержаний.
— Только поэтому, Ваймс?
— Только поэтому, сэр.
— Вы, конечно, не стали бы арестовывать представителей гильдий за одно только предложение моей внеплановой отставки.
— При всем уважении, — парировал Ваймс тоном, не подразумевающим уважения, — Если бы я арестовывал людей только за это, в камерах не осталось бы места для преступников. Мы отпустили всех нарушителей на следующие сутки согласно протоколу.
— И тем не менее газетчики соловьем заливаются о том, что вы запугали весь цвет анк-морпоркской аристократии. «Представители богатейших семейств покидают город». Племянник лорда Плутта спешно уехал сразу после заседания.
— Не имею к этому никакого отношения. День был загруженный, сэр. Он подошел ко мне после всего этого каварда… собрания и, кажется, спросил, не будет ли кандидатура герцога Анкского выдвигаться на должность патриция. Не помню, что я ему ответил.
Ветинари прикрыл рот рукой.
— Он молод, и к тому же в городе совсем недавно, Ваймс, — последовала недолгая пауза. — Надо полагать, о чем говорили с Кривззом, вы тоже не помните?
— Я деликатно попросил его повременить с его обычной подрывной деятельностью до вашего заявления об отставке или…
«Смерти» не договорил Ваймс, но Ветинари поднял вверх бледную ладонь в молчаливом «достаточно», будто он сказал что-то чрезвычайно непристойное. Мгновение Ваймс бездумно таращился на эту ладонь, пока перед глазами проносились воспоминания последних недель. Он думал о том, что будет с городом. Он думал о том, что случится со Стражей.
«Я действовал решительно и необдуманно, испугавшись вашей смерти. И вы действовали решительно и необдуманно, испугавшись своей смерти», — промолчал Ваймс. Лицо Ветинари не выдало ничего. Несколько секунд в Продолговатом кабинете висела тягучая тишина, а потом патриций побарабанил пальцами по столу.
