На сложность изучения внутреннего состояния организма обращал внимание еще И. П. Павлов, говоря, что как только исследователь «поднимается до высших отделов центральной нервной системы, и характер его деятельности сразу и резко меняется. Он перестает сосредоточивать внимание на связи внешних явлений с реакциями на них животного и вместо этих фактических отношений начинает строить догадки о внутренних состояниях животных по образцу своих субъективных состояний. До этих пор он пользовался общими естественнонаучными понятиями»[615]. Тем большую сложность вызывает вопрос исследования внутреннего состояния человека.
Л. С. Выготский настаивал на том, что «надо изучать не рефлексы, а поведение – его механизм, состав, структуру»[616] и пояснял, что иное означает отказ от изучения именно
В. С. Сокольский определяет мозг человека, как активную информационно управляющую машину, которая «непрерывно планирует потребное будущее, строит модели своего поведения, делает вероятностный прогноз, необходимый для обеспечения процесса жизнедеятельности»[619]. Иными словами, количество и качество заложенной в человека информации определяет, в конечном счете, его поведение. Однако необходимо учитывать ценность и значимость информации для личности в зависимости от времени и условий получения и ее интегрирующее свойство на психику человека. И. М. Сеченов обратил внимание на разницу восприятия детей и взрослых. У детей возникновение и действие мысли адекватно характеру ее происхождения (истинное возникновение мысли), а ее воздействие на взрослых имеет опосредованный характер, через усвоенный ими жизненный опыт[620].
Несмотря на то, что в последнее время в криминологии, психологии появилось достаточно работ, раскрывающих внутренний мир человека и причины его поведения, в правоприменительной практике до сих пор не уделяется должного внимания психическим переживаниям, эмоциям и чувствам человека в момент, предшествующий совершению преступления и даже в ходе его исполнения. Ю. М. Антонян, М. И. Еникеев и В. Е. Эминов справедливо отмечают, что многие юристы не задумываются над тем, какие глубинные психологические и внешние социальные реалии отражают мотивы и цели поведения индивида и в чем их субъективный смысл[621], а объяснение поведения сторон при этом носит поверхностный характер.
Два брата, Николай, 37 лет, и Леонид, 33 года, жили в доме, оставшемся после смерти матери. Каждый из них был уверен, что дом оставлен именно ему. Завещания не имелось. Леонид ранее предупреждал Николая, что он может жить в доме, если будет вести себя нормально. Но, по мнению последнего, Николай не выполнял такие требования, так как часто пил, не работал, приводил друзей. Поэтому Леонид предложил ему освободить дом. Произошел скандал. У ранее судимого Леонида был в руках нож. Николай нанес ему несколько ударов, причинив легкий вред здоровью (по признаку кратковременного расстройства здоровья) в целях защиты.
Как пояснял Николай, Леонид постоянно носит нож с собой.
Когда же он пьяный, то ничего не помнит, поэтому Николай опасался за то, что брат нанесет ему телесные повреждения.
При таких обстоятельствах Николай был осужден по ст. 115 УК РФ[622].
Такой подход к оценке конфликта, видимо, объясняется тем, что у Леонида имелись побои, а у Николая – нет. Следовательно, по «логике» работников РОВД, вина Николая «очевидна».
Г. Ф. Хохряков обратил внимание на то, что «личностные смыслы иначе как в значениях для отдельного человека не существуют»[623]. Мотивы невозможно понять без изучения и анализа его предшествующей жизни, поскольку проблема мотивов – «это проблема их происхождения, их обусловленности внешними и внутренними факторами в ходе индивидуальной истории личности»[624].
В мотивах как бы воспроизведено, отражено, прежде всего, содержание раннесемейных отношений, а затем и последующих событий. В частности, когда ребенок, а впоследствии взрослый, встречает непонимание, ставящее преграды на пути его ориентировочно-исследовательских поисков, то энергия начинает принимать уже разрушительные формы. Человек не может согласиться с какими-либо ограничениями его деятельности, пока он не поймет разумную причину этого (например, опасность для жизни или здоровья).
