«Что за чёрт!? — осматривал он вскоре край дорожки, прячась в кустах. — Где же он? Братья вот-вот появятся. Смеркается, пора к месту убийства.»
Подобрался совсем близко, так, чтобы видеть скамью, на которой в обнимку сидела нужная парочка, и ни в коем случае не пропустить момент убийства. К собственной вони он, как ни странно, почти привык, а вроде как собачье дерьмо в кустах, которое он размазал растоптанным в хлам ботинком, после такого казалось несущественной мелочью. Эван пока не знал, что Айк болен. Болезнь прогрессировала, разрушая мозг законченного алкоголика. Монеты, что ему удавалось заполучить тем или иным путём, тот неизменно тратил на спиртное, а питался отходами из мусорных баков. И сейчас, в такой важный для механика момент, внимание бродяги рассеялось, он забыл где находится и с какой целью. Помутнение длилось ровно до момента, когда детектив вскочил со скамьи. Пробежался в одну сторону, в другую, и понёсся к выходу из парка. Всё ещё не до конца придя в себя, Эван рванул за ним.
«Он один из нас, — на ходу соображал механик. — Проснулся на максимуме соприкосновения и сменил сценарий. Преследует убийцу? Я должен поговорить с ним!»
Бродяга несколько раз падал в траву, а за воротами грохнулся прямо с бордюра. Успел отметить покидающую стоянку «центу». Остановился, соображая, что делать дальше. Отошёл в сторону и присел прямо на бордюр. Сердце ходило ходуном, головная боль усилилась, дышалось тяжко. В глазах потемнело, а когда он вновь вернулся на стоянку, знакомая троица садилась в старый «одж». Его фары на пару мгновений осветили покидавшую парк кресло-каталку. Почти полностью лицо человека в кресле скрывала кепка, а сам он был прикрыт одеялом. Эван отметил лишь неприкрытые им, очень дорогие коричневые туфли инвалида. И то мельком, больше разглядывая красивую женщину, которую он считал сиделкой. Выбежавшие из полицейского «станга» патрульные, к его собственному удивлению, даже не обратив внимания на недочеловека, рванули к воротам. Человек в тёмном спортивном костюме поправил натянутый чуть ли не на нос капюшон и пошёл за толкавшей перед собой кресло-каталку женщиной.
«Может всё же это он? — подумал Эван, поднимаясь. — Калибровщики составили довольно ясную картину трагедии. Этот бегун вполне мог ударить их ножом и скрыться. Но почему же тогда детектив побежал за кем-то другим? Может просто ошибся? Идёт за женщиной, а значит она могла что-то там увидеть. Ну да, каталка была совсем рядом в момент убийства. Либо он сам посчитал, что она видела его рядом с жертвами. Почему не подняла тревогу? Значит не видела, но он предпочитает убрать даже возможную свидетельницу»
Бродяге было сложнее следовать за ними. Прохожих на центральных улицах вечером немало, никому не нравится встреча с грязным, вонючим оборванцем. Поэтому Айк так обрадовался, когда кресло-каталка свернуло во дворы. Женщина спешила к одной из парадных длинного, двухэтажного дома. Бродяга спрятался за большим деревом, а незнакомец в спортивном костюме уже был рядом с дверью.
— Помогу Вам, — схватился он за ручку двери, опередив женщину с печальными глазами. — Заодно обсудим плату за моё молчание.
Они скрылись в парадной, а спустя пару минут в окне слева на первом этаже загорелся свет. Предположив, что это именно та квартира, Эван затаился рядом с полуоткрытой форточкой. Разговаривали негромко, слов не разобрать, но после некоторого шума всё стихло. Отошёл к деревьям, встал на старую, надломанную скамью. Окно прикрыто занавесками, ничего не разглядеть. Проходящая мимо пара с двумя малолетними детьми, отвечая на вопросы своих чад, с явным презрением высказалась по поводу стоящего на скамье недочеловека. Из той самой парадной вышли две женщины и зашушукались, тыкая в Айка обличительными перстами.
— Эй, чучело! — услышал он за спиной грозное. — Вали отсюда, пока полицию не вызвали.
И он свалил. Но недалеко, чтобы отсидеться. Вернулся, когда во дворе снова стало пусто. Постоял под окном, прислушиваясь. Свет продолжал гореть, но внутри тишина. Любопытство гнало в квартиру женщины с печальными глазами. Быстро забежал в парадную, дёрнул ручку двери. Открыто. Зашёл внутрь и некоторое время стоял в маленькой прихожей. С порога смутила убогая обстановка. Не мог вспомнить почему ожидал чего-то получше. Боялся сделать следующий шаг. Сталкиваться ему, безоружному, больному и слабому бродяге с убийцей было опасно. В этом крайне интересном для их с Руди дела круге он мог быть только бедолагой Айком.
«А забавно бы было, если бы после очередной смерти я уселся бы в кресло-каталку, — грустно пошутил Эван. — Сидел бы себе вечно, под опекой красивой женщины с печальными глазами, на прогулки выезжал. Вряд ли по сценарию инвалид сдохнет до следующего круга.»
Справа комната, слева кухня. Вот почему неслышно было разговора. Тишина успокаивала. Глянул влево, пусто, вправо…
Она сидела на диване и даже сейчас в омертвевших глазах отражалась печаль. Рукоять кухонного ножа торчала у неё в левом подреберье. Эту же картину он видел в парке. Убийца бьёт снизу-вверх, прямо в сердце.
