...Легко перемахнув через оградку террасы, на верхний ярус кафетерия запрыгивает огромный, даже по коханским меркам, мохнатый головорез. Выпрямляется, рычит приглушенно. Остатки военного камуфляжа вперемешку с какими-то аляповатыми тряпками, перевязь с непонятными вудуистскими амулетами через громадную грудь, грязные шаровары - пестрый и красноречивый прикид, говорящий о своем обладателе не меньше, чем посеченная шрамами морда. Длинные, почти до колен руки с изогнутыми черными когтями сжимаются в два громадных кулака.
- Яуры...
Коммуникационные протоколы едва справляются с переводом низкого, рокочущего рыка, отчего-то напоминающего грохот далекого камнепада. Холден вдруг понимает, что перед ним - судя по обилию всяких железок, подвязок, оберегов, амулетов и просто мусора, закрепленного на одежде, коханский главарь и сюда он пришел именно за ними. Тоскливо. Интересно, какую бы шуточку на сей счет отпустила Конфетка?
Да, Холдену ее не хватает. Как и остальных ребят: в такие минуты он предпочитал, чтобы между ним и неприятностями стояли раптаконские комбайны.
Рывок. Кохан в два прыжка сокращает расстояние и Холдену стоит неимоверных усилий не отпрянуть от этой вонючей, рычащей, пышущей первобытной злобой туши. Увы, коханов так просто не обманешь: словно чувствуя внутренний ужас жертвы, главарь рычит в лицо юноше, совершенно не заботясь о сногсшибательном амбре из собственной пасти.
- Яуры, - кохан нюхает воздух вокруг Холдена, распрямляется, фыркает, - вашу вонь ни с чем не перепутаешь.
- Что надо? - Холден не может скрыть отвращения: от кохана смердит псиной и машинным маслом.
- Мы - Харат и ты должен Харату!
- Не помню такого.
- Плевать! - чудовищный рык кохана опрокидывает коктейль.
Надо бы поосторожнее, а то, как бы не вышло чего...
- Чуть тише, - просит Холден, усилием воли сохраняя спокойствие, - это приличное заведение, они могут вызвать СБ...
- Жаль, - рычит в ответ Харат, - иначе я бы уже разорвал твою мягкую тушку, - кохан выпрямляется, высится чудовищной громадой, - стая прибыла сюда с предложением, но яуры помешали стае заключить договор. Стая голодна, стая зла. Яуры должны ответить.
- Я тут причем? - пожимает плечами Холден, краем глаза замечая, что к их столику, распугивая других посетителей, подтягивается еще дюжина вонючих разумных гиен, - Я вам точно не мешал...
- Ты - яур и ты - сталкер, - откуда он знает?! - этого достаточно. Ты накормишь стаю - так или иначе...
Да шиш тебе.
Откуда-то сверху выстреливают упругие струи системы автоматического пожаротушения.
Мгновенный гормональный всплеск, резкий, взрывной подъем артериального давления и тут же - активация мобилизационного резерва. Сталкер рывком опрокидывает стол и швыряет в кохана с такой силой, что тот отпрыгивает от удара. Холден подхватывает Илан - сейчас она предсказуемо кажется ему невесомой, - и одним прыжком перемахивает через декоративное ограждение террасы. Скатившись по пологим лепесткам навесов, подхватывает соскользнувшую прямо в руки девушку и сходу ломает брэндмауэры ближайшей пассажирской капсулы.
- Быстро!
- Но это же... - она еще и возражать пытается!
- Лезь! - командует Холден, на ходу запрыгивая в сорвавшуюся с места капсулу.
В спину ударяет возмущенный рев коханов...
* * *
...За окном неспешно проплывает урбанистический пейзаж гигантского тороида парящего Мира. Капсула неслышно скользит по волоконной трассе, обгоняя длинные размашистые тени - по местному времени близится "вечер". Скоро оптические зеркала, отражающие свет далекого светила, примут перпендикулярное положение и на несколько часов в Мире наступит "ночь". Условность, как и многое другое, но помогает жить.
- Кто это был? - Илан оглядывается, ежится, устраивается в кресле.
- Коханы, - отзывается Холден сквозь зубы.
Его трясет: откат после мобилизации. На несколько секунд мышечный тонус и скорость реакции выросли десятикратно - так просто это не проходит, даже с его метаболизмом потребуется время, чтобы очистить кровь. Холден ненавидит эти ощущения, они напоминают: как бы ни менял реальность твой разум, сам ты остаешься мешком с костями. Изящным, доведенным до известной степени совершенства, способным, пожалуй, творить чудеса, но... куском мяса, по-прежнему зависящим от примитивной биохимии.
В какой-то мере - удручающее обстоятельство.
- Это... они?
- Не видела раньше? - Илан качает головой в ответ, - А вот я бы лучше и не видел...
Холден вспоминает Каркару, свору Хайбера и то, что было потом. Воспоминания касаются разума, точно склизкая многоножка кожи, лишь ухудшая самочувствие юноши. Холден сжимает себя за плечи, пытаясь успокоиться - выходит скверно.
И вдруг, точно из другой реальности - прикосновение изящных пальцев к ладони. Он хочет отстраниться - не желает, чтобы она чувствовала его дрожь, но не может. Странно: это успокаивает и в то же время рождает брожение где-то на задворках сознания.
- Им нужны были салимкорцы, - Холден гонит воспоминания прочь; чтобы отвлечься, подключается к транспортной сети и пытается разобраться в хитросплетениях волоконных трасс, - что-нибудь... знаешь?
