Такие результаты естественно было бы истолковать следующим образом: после того как пища два или три раза не появилась, собака «догадывается», что звук зуммера больше уже не служит сигналом, за которым следует пища, и когда она «осознаёт», что появление пищи становится все менее и менее вероятным, возбуждаемое зуммером предвкушение ослабевает, а вместе с ним — и выделение слюны. После перерыва собака может забыть недавний неприятный эпизод и вернуться к прежней привычке истолковывать звук зуммера как верный предвестник угощения; или же этот последний эпизод хотя и вспомнится, но не очень ярко, так что собака будет в большей степени опираться на длительный опыт прошлого.
Таковы, вероятно, были бы в подобной ситуации мысли человека, а может быть, и собак Павлова. Но трудно поверить, чтобы сходным образом воспринимал это и дождевой червь. И тем не менее феномен угасания наблюдается не только у высших, но и у низших организмов. У этих примитивных существ угасание, так же как и само обусловливание, должно непосредственно вытекать из свойств нейронных цепей. У высших животных, вероятно, происходит такой же автоматический процесс угасания, хотя сходные результаты могут иногда быть следствием гораздо более сложных нейронных процессов высшей интеллектуальной деятельности.
Существует любопытное исключение из того общего правила, что для усвоения животным новой формы поведения ситуация должна повторяться многократно. Иногда у животного в очень раннем возрасте, обычно в первые часы или дни жизни, может создаваться навык весьма специализированного типа в результате единичного события. Это явление было названо
Продемонстрировать импринтинг весьма легко. Половину яиц, снесенных гусыней, помещают в инкубатор, а другую половину оставляют в материнском гнезде. Гусята, выведенные матерью, будут всюду следовать за ней по пятам. Гусята, вылупившиеся в инкубаторе, тоже будут следовать за первым движущимся предметом, который они увидят, — например, за служителем, который вынесет их из инкубатора на прогулочную площадку. Но они будут ходить за служителем не просто потому, что поблизости нет более подходящей «матери». Ибо если теперь пометить обе группы гусят различным образом и посадить их всех вместе под большой ящик, невдалеке от которого будут находиться и служитель, и гусыня-мать, то стоит только убрать ящик, как произойдет автоматическая сортировка: инкубаторные гусята, не обращая никакого внимания на гусыню, устремятся к своему «родителю» человеческой породы!
Нет даже необходимости в том, чтобы «приемная мать» была живым существом; эту роль могут выполнять и неодушевленные предметы, если тянуть их за веревочку впереди птенцов. Канадские гусята и дикие утята были «усыновлены» таким образом небольшой зеленой коробкой с тикающим будильником внутри. У других утят и гусят была выработана такая же реакция на футбольный мяч.
В явлении импринтинга особенно интересно то, что он, по-видимому, может происходить только в короткий промежуток времени в очень раннем периоде жизни детеныша. В обширной серии экспериментов, проведенной Э. Хессом в Чикагском университете, было установлено, что утята наиболее восприимчивы к импринтингу между 13-м и 17-м часами после вылупления. Если им впервые приходится следовать за движущимся объектом в первые 5—6 часов после выхода из яйца, у них появляется заметная привязанность к предмету, данному им в качестве «приемной матери», но она непрочна по сравнению с той чрезвычайно устойчивой связью, которая образуется у утенка в возрасте 16 часов. Если же первое знакомство утенка с движущимся предметом отложить до более «зрелого» возраста — 30 часов, — заметных проявлений импринтинга вообще не наблюдается.
Импринтинг наблюдали не только у гусят и утят, но и у детенышей морской свинки, ягнят, индюшат, птенцов фазана и перепела, а также у цыплят. Так как это явление лишь недавно начали изучать в контролируемом количественном эксперименте, его распространенность и общее значение еще не установлены. Насколько широки возможные границы применимости этого принципа, видно из того, что сейчас ведутся исследования с целью выяснить, не связана ли с аналогичными мозговыми механизмами реакция улыбки у грудных детей.