проводится на животных. Разумеется, все получаемые таким путем выводы должны в конце концов проверяться на человеке: в каждом случае необходимо убедиться, что экстраполяция с мозга животного на мозг человека правомерна. Обычно удобный случай для этого рано или поздно представляется при мозговых операциях, и каждый раз ученые убеждаются в правомерности такой экстраполяции.
Интересно, что для экспериментального изучения головного мозга чаще всего используют кошек. Положение их на эволюционной лестнице достаточно высоко, чтобы получаемые выводы были в общем применимы и к человеческому мозгу; они обходятся дешевле, их легче раздобывать и содержать, чем шимпанзе, которые, конечно, наиболее близки к человеку по строению и физиологии головного мозга. Кошки обладают еще одной интересной особенностью: взрослые животные, даже различной породы, удивительно однотипны по размерам и форме черепа и мозга. Таким образом, исследователь, работающий на кошках, может точно вводить электроды в различные интересующие его отделы мозга, пользуясь стандартным набором трехмерных анатомических карт. При работе с большинством других животных, например с собаками, это совершенно невозможно.
Вернемся теперь к вопросу о расположении «конечных станций» периферических нервов в головном мозгу и рассмотрим следующий воображаемый эксперимент. Поскольку эксперимент этого типа не связан с болевыми или осязательными ощущениями, мы можем, если пожелаем, представить себе, что нашим объектом служит человек. Опыт состоит в том, что мы вводим в определенный участок мозга электрод, производим электрическое раздражение и наблюдаем действие его на субъекта. Так как «язык» центральной нервной системы состоит из импульсов потенциала действия (типа «включение — выключение»), применяемый хирургом раздражающий сигнал обычно представляет собой «залп» из коротких импульсов тока. Для нанесения раздражения используют разные частоты импульсов, хотя предпочтение, по-видимому, отдается частоте 60 импульсов в секунду — несомненно, потому, что ее легко получить и, кроме того, она находится в общем диапазоне частот, естественно встречающихся в нервной системе. Амплитуда каждого импульса составляет несколько десятых вольта, а длительность — несколько миллисекунд.
Поскольку, как мы уже видели, головной мозг состоит из ряда функционально самостоятельных органов, мы не можем знать заранее, в какой именно части мозга могли бы оказаться «конечные станции» периферических нервов. Однако совершенно ясно, с таким отделом мозга проще всего работать — конечно, с корой больших полушарий. Этот наружный покров легко доступен для электродов хирурга, и его можно исследовать без риска вызвать обширное повреждение мозговых тканей, которое могло бы произойти при слишком глубоком погружении электрода в нижележащие структуры (хотя, как мы увидим позже, головной мозг, по-видимому, обладает поразительной способностью переносить такого рода повреждения без заметных функциональных последствий). Поэтому первые эксперименты с электродами производились на коре больших полушарий, которая и до сих пор остается излюбленным объектом исследований такого рода. Эти исследования сразу же пролили свет на интересующую нас проблему. Если ввести электрод в определенный участок коры и пропустить ток, сокращается мышца ноги; при раздражении другого участка происходит движение пальца; в третьем случае сокращаются мышцы рта и т. д. Эти участки, видимо, и являются отправными пунктами электрических сигналов, посылаемых мозгом для приведения соответствующих мышц в действие. Природа расположила эти пункты в коре в определенном порядке. Участок коры, управляющий мизинцем правой руки, примыкает к участку, управляющему соседним — четвертым — пальцем той же руки; дальше располагается пункт управления третьим пальцем и т. д. Соответствующие участки для запястья, предплечья и
| Рис. 7. Проекция тела на двигательную область коры [2]. |
плеча следуют друг за другом. Таким образом, на основе этих связей можно спроецировать на поверхность коры все тело. Полученная картина, так называемый