Он потащил раненного вождя по земле, выводя на ней, как заправский каллиграф, еще один красный росчерк кровью из простреленной ноги старика. Центральная площадь лагеря была буквально расписана кровью, что дополняло и без того багровый пейзаж. Если кому придется когда-нибудь воссоздать эту картину на холсте, то будет довольно легко — хватит одного цвета, главного цвета ужаса.
Видя глубокий страх и непонимание в глазах затаившихся инков, Альфа решил, что надо что-то им объяснить — пусть привыкают к своему новому вождю.
— Вы вообще понимаете наш язык? — спросил он громко, чтобы любой мог услышать.
В ответ — молчание и все те же испуганные глаза.
— Отвечайте, когда полковник задает вам вопрос! — рявкнул Виски и пнул нескольких прижавшихся к стене людей.
— Да, — тихо ответил один из них. — Частично.
Разница в наречиях была сильной, но преодолимой.
— Вы, наверное, даже не знаете, на каком языке говорите, — продолжил Альфа. — До того, как человечество разделилось на две части, это был единый евразийский язык. Где-то пятьсот лет назад, когда правительство окончательно улетело на Марс, на нем говорили все без исключения. И смотрю, за такой долгий срок, язык изменился, правда, не так сильно, как ожидали некоторые.
— На Марс? — переспросил Матфей.
Во время бойни его прижало к земле огромным куском стены, но обломок лег относительно удачно, и помощник Инки не получил увечий. Задать вопрос было настоящей храбростью, учитывая, что больше никто не смел открыть рот, поэтому Альфа решил исполнить классическую роль хорошего полицейского, шагнул к Матфею и одним движением руки освободил его. Отбросил тяжеленный обломок в сторону.
— Этого тоже под стражу, — не позабыл полковник и о злом полицейском, но все же ответил на вопрос: — Марс, планета типа Земли, куда пятьсот лет назад улетели все нормальные люди. Где могли бы жить и вы, не будь ваши предки бедными и отсталыми.
По его тону чувствовалось, что в колонии процветают теории об интеллектуальном и расовом превосходстве новых людей над старыми и крепки предрассудки по отношению к краснокожим жителям затухающей колыбели цивилизации.
— При всем уважении, сэр, — прошептал Чарли. — Зачем мы, морпехи, нянчимся с этими аборигенами?
— Это в интересах миссии, майор, — так же тихо ответил полковник. — Они лучше нас знают, как выжить на этой планете. И еще, вдруг придется кем-то пожертвовать? Их не так жалко в том смысле, что за их смерти мне не придется отчитываться.
— То самое мясо, о котором нам говорили на Корабле? — ухмыльнулся майор. — Ну тогда можно немного понянчиться.
— Ладно, на сегодня разговор окончен! — прокричал Альфа. — Запомните, все должны слушать моих людей. Подчиняйтесь каждому их слову, и мы с вами обязательно поладим.
Довольный Чарли пошел к дому вождя, уже прикидывая, как будет там жить. По пути он подмигнул сидящей на земле Лиме, скорчив омерзительно пошлую гримасу. Он снял шлем и подразнил девушку недвусмысленным движениям языка. Удивительно, как сильно могут различаться внешность человека и его характер. Порой кардинально. С виду самый настоящий красавец, насколько это возможно при белом цвете кожи, с русыми волосами и пирсингом брови, с крепкой развитой шеей, от которой на генетическом уровне млеют женщины, с притягательной улыбкой, как с обложки спортивного журнала тысячелетней давности, он был даже привлекательнее Куско. И настолько же омерзительнее по своему существу, если сравнивать их двоих.
Хотя, кто знает, каким бы был Куско без необходимости нравиться большинству племени с целью занять пост вождя. Не исключено, что тем самым Чарли.
Сам предполагаемый преемник вождя сидел в это время в доме отца. Вместе со старым Юрасом он прильнул к окну.
— Это окно возможностей, — светился отец. — Понимаешь? Все может обернуться даже лучше, чем я надеялся.
— Я так долго этого ждал, — радовался Куско.
— Главное — без необдуманных действий. Не спугни удачу.
Юрас вышел из дома в тот самый момент, когда белокожие начали заставлять уцелевших инков убирать мусор и трупы в центре лагеря. В своих титанических доспехах они легко могли управляться с тяжелыми предметами сами, но с присущим людям Нового Света высокомерием заставляли работать людей Старого. Юрас оценил обстановку и подошел к главному на этом участке солдату с буквой B, позывной Браво.
— Ваше святейшество, — не забывал кланяться инк. — Думаю, я смогу убедить соплеменников отдать семена без лишнего кровопролития. Что такое жалкие зерна по сравнению с человеческой жизнью? Знаете, люди уважают меня…
Он хотел добавить «и моего сына», но вовремя остановился. Даже преследуя здравую цель обойтись без новых жертв, он мог оказаться в глазах некоторых инков предателем, коллаборационистом, поэтому незачем было бросать эту тень на сына. Он напомнит о Куско, только когда большинству станет понятно, что старик действительно хочет разрешить кризис дипломатическим путем… заработав при этом политические очки.
