Но с другой стороны самого Ахмета, хвала Аллаху, до сих пор не убили, а значит, есть надежда пережить все эти неурядицы. А потом великий падишах всех правоверных пришлет войско, которое прогонит неверных, и все вернется на круги своя. Ведь иначе и быть не может в этом хорошо устроенном мире!
Храбрые татарские воины снова приведут рабов, которых вместе с другими торговцами будет скупать Ахмет. И в его сундуки снова рекой потечет золото и серебро. И все утраченное вернется сторицей.
Стук в калитку заставил турка поморщится. Все рабы от него ушли, даже этот ни к чему негодный старик привратник. Ну, вот куда, скажите на милость, он подался? Кто его ждет дома? Ведь там все забыли, что он когда-либо жил на белом свете. Будет теперь побираться на своей никчемной родине, а тут хотя бы верный кусок хлеба…
Надсмотрщики тоже сбежали. А может, их убили бывшие рабы или казаки, кто знает? Они ведь сущие звери эти русские! Так что придется идти открывать самому. И сделать вид, что никого не осталось дома тоже нельзя. Тогда ратники царя Ивана выбьют ворота и все равно зайдут, но тогда все в доме станет их добычей. А так, он находится под охраной, и грабить его нельзя. Он сам слышал указ, прочитанный на площади.
— Иду-иду, — отозвался он, слыша, как нетерпеливо тарабанят в дверь.
— Резче![21] — донесся снаружи возглас с непонятным акцентом.
— Что вам нужно от бедного старика? — спросил Ахмед, немножко приоткрыв дверь и с удивлением увидевший, что пришел какой-то франк[22].
— Позвольте войти, почтенный господин, — на довольно сносном русском спросил иностранец. — Мне надобно потолковать с вами об одном очень важном деле.
— О чем вы говорите, эфенди? — удивился торговец, в силу профессии знавший множество языков. — Я совсем разорен и не веду никаких дел.
— Вы хотите обсуждать их на глазах у всей улицы?
— Заходите, — пожал плечами старик. — Прошу меня простить, но из-за неурядиц последних дней я совсем забыл о гостеприимстве.
Как оказалось, одетый по-европейски офицер пришел не один, а вместе с черкешенкой в дорогом наряде. Но ни слуг, ни воинов в провожатых с ними не было. Работорговец привычно скользнул по девушке оценивающим взглядом, но так и не пришел к выводу потратил бы он на нее деньги. Уж слишком независимый взгляд был у спутницы франка, от таких обычно одни неприятности! К тому же она очень худа, а руки, как бы она не прятала их, хорошо знакомы с тяжелой работой.
Восточные мужчины любят пышных женщин, с крепкими бедрами и высокой грудью. Чтобы те танцевали и пели, услаждая зрение и слух своего повелителя, а если шли, то походкой раненной верблюдицы, от которой в чреслах разгорается любовный жар. Те же, кому по душе худенькие, предпочитают девочек помладше или даже мальчиков, с наивными и доверчивыми глазами.
— В прежние времена, я предложил бы таким уважаемым гостям щербет и пахлаву, но война совсем разорила бедного Ахмета, так что давайте сразу перейдем к делу. Что привело вас в мой дом?
— Меня зовут Вацлав Попел и я служу его величеству. И теперь нахожусь здесь, выполняя повеление русского царя.
— Для меня большая честь принимать такого почтенного гостя. Но я не понимаю, чем могу помочь столь важным людям?
— Вы ведь занимались работорговлей, не так ли?
— Я прожил долгую жизнь и торговал многими товарами. Да среди них были и рабы. Законы моей страны это не запрещают.
— О, я совершенно не собираюсь осуждать вас. Но мне нужно найти одного человека и я надеюсь на вашу помощь.
— Через мои руки прошло так много рабов, что всех и не упомнить, — пожал плечами старик, после чего пытливо взглянул на спутницу Попела. — Вы, верно, ищите кого-то из своих родных?
— Ты не узнал меня, старый ишак?! — звенящим от ненависти голосом осведомилась Нахат.
Вацлаву стоило не малых усилий уговорить ее не набрасываться с ходу на купца, а попробовать решить дело миром. В конце концов, им нужна информация, а не кровь… но у гордой черкешенки было на этот счет свое мнение.
— Ты была моей рабыней? — высоко поднял брови Ахмет. — Нет, не помню. Слишком много вас было!
— Четыре года назад, ты, сын шакала, продал меня Азовскому паше!
— О, это большой человек, его я помню. Я действительно продал ему нескольких девушек. Ты была среди них?
— Да!
— И что же ты хочешь от меня?
— Я хочу узнать, где моя княжна Шатэ?
— Княжна?
— Не притворяйся, грязный ублюдок. Нас вдвоем привез к тебе этот негодяй Исмаил.
— Ах, да, припоминаю. Ее припоминаю. Очень красивая девочка из натухайцев. У Азовского паши не хватило на нее денег, и он хотел совсем уйти, но потом передумал и купил парочку грязных служанок. Так одна из них была ты?
— Говори, где моя княжна? Кому ты, старый ишак ее продал?
— Никому, — скривил губы в презрительной усмешке работорговец.
— Что это значит? — вздрогнула как от удара девушка. — Она умерла?
— Отчего же, вовсе нет. Ее забрал главный евнух из гарема Джанибека Гирея.
— Как забрал? — спросил внимательно прислушивавшийся к их разговору Попел. — Вы же сказали, что никому не продали ее?
