Туман стал гуще. Ноэми попыталась решить, повернуть направо или налево. Меньше всего ей хотелось оказаться на неправильном пути, наткнуться на горного льва или упасть в ущелье.
Направо, точно направо.
Гудение тоже раздавалось справа. Пчелы или осы. Ну и что, если здесь пчелы? Они же не станут жалить ее. Она не будет ворошить улей в поисках меда.
Но этот звук… Он был неприятен. Ноэми не хотелось идти в том направлении.
Гудение, нет – жужжание.
Может, это мухи? Зеленые, как изумруд, мухи, любительницы падали. Мясо, красное и сырое… Почему она об этом думает? Зачем стоять вот так, засунув руку в карман, широко распахнув глаза и взволнованно прислушиваясь? Эй, Ноэми, встряхнись!
Налево, иди налево. В туман, который был густым, как каша.
Внезапно послышался треск ветки под ботинком и раздался голос, приятный и теплый в могильном холоде кладбища.
– Гуляете? – спросил Фрэнсис.
На нем были серый свитер-гольф, серого цвета пальто и такого же цвета кепи. На правой руке висела корзина. Парень всегда казался Ноэми тенью из-за своей худобы и бледности, но сейчас, в тумане, он был осязаемым и вполне себе настоящим. Именно это ей и нужно было.
– О, я готова вас расцеловать. Я так рада вас видеть, – весело произнесла она.
Фрэнсис покраснел, как гранат, что ему не шло, и, честно говоря, это было немного забавно, учитывая, что он мужчина и чуть старше ее. Если кому и быть робкой девушкой, так это ей. Вряд ли много девушек вздыхает в такой глуши по Фрэнсису.
Ноэми подумала, что, если бы она пригласила его на вечеринку в Мехико, он был бы в полном восторге, как прыщавый подросток, либо в полном ужасе – одно из двух.
– Не думаю, что чем-то заслужил это, – пробормотал Фрэнсис.
– Заслужили. Трудно понять, что и где в этом тумане. Надеялась, что рядом нет ущелий и я не свалюсь вниз. Вы что-нибудь видите? И не знаете, где ворота кладбища?
– Конечно знаю, – ответил Фрэнсис. – Все проще, если смотреть на землю. На земле есть разные подсказки.
– Но я ничего не вижу в этом чертовом тумане. Еще я боюсь, что где-то поблизости пчелы и могут укусить меня. Я слышала их жужжание.
Фрэнсис опустил глаза и кивнул. Теперь, когда она стояла рядом с ним, к Ноэми вернулась ее беззаботность, и она с любопытством посмотрела на парня.
– Что у вас тут? – спросила она, показывая на корзину.
– Я собирал грибы.
– Грибы? На кладбище?
– Конечно. Они здесь повсюду.
– Ну, если их не положат в салат, то все нормально, – засмеялась Ноэми.
– А что было бы не так?
– Мысль о том, что они выросли над мертвецами!
– Но грибы в каком-то смысле всегда растут над мертвыми.
– О, да вы философ. Неужели вам доставляет удовольствие гулять в этом тумане, собирая грибы, растущие на могилах? Звучит мрачно, словно вы похититель тел из дешевого романчика девятнадцатого века.
Каталине бы понравилось. Возможно, и она ходила за грибами на кладбище. Или же просто стояла на этом месте и мечтательно улыбалась, пока ветер играл ее волосами. Книги, лунный свет, мелодрама.
– Я? – спросил он.
– Да. Уверена, у вас в корзинке лежит череп. Вы персонаж из историй Орасио Кирога[16]. Я взгляну?
Фрэнсис убрал красный платок, которым накрывал корзину, чтобы Ноэми посмотрела на грибы. Они были яркими, сочно-оранжевыми, с замысловатыми бороздками, мягкими, как бархат. Ноэми вытащила один из них.
–
Ноэми наклонилась над корзиной:
– О, сладко пахнут.
– Да, и к тому же красивые. Знаете, есть важная связь между некоторыми культурами и грибами. Индейцы сапотеки практиковали лечение зубов с помощью грибов. Давали людям гриб, который одурманивал, и выдирали зуб. А ацтеки ели грибы ради видений.
–
Фрэнсис оживился:
– Вы изучали грибы?
– Немного, дело в истории. Я подумывала стать историком, прежде чем остановилась на антропологии.
– Понятно… Ну, мне бы хотелось найти эти маленькие темные грибы, которые так нравились ацтекам.
– Неужели? Вы не похожи на такого парня, – сказала Ноэми, передавая ему гриб.
– Что вы имеете в виду?
– Эти грибы вызывают похоть. По крайней мере, так утверждают испанские хронисты. Что, собираетесь съесть парочку и пойти на свидание?
– Нет, что вы, – быстро пробормотал Фрэнсис.
Ноэми нравилось флиртовать, и это ей хорошо удавалось. Но по снова покрасневшим щекам Фрэнсиса она поняла, что для него флирт в новинку. Этот парень когда-нибудь танцевал? Она не могла представить, как Фрэнсис отправляется в город на праздник, не могла представить, как он целуется с девушкой в темном зале кинотеатра… Может, она поцелует его до того, как уедет отсюда. Вероятно, он будет сражен этим. Хотя нет…
Фрэнсис ей нравился, и мучить парня не хотелось.
