Квартиру мы поехали смотреть только после того, как получили документы на право собственности – Маша от потрясения вдруг стала суеверной и в ответ на мое предложение предварительно съездить и посмотреть впала в настоящую истерику:
– Нет, не хочу, не поеду, я чувствую, что все сорвется!
Не сорвалось, но вид нашего нового жилища ее немного отрезвил. Бывший хозяин в течение долгого времени сдавал квартиру строителям, и состояние было, мягко говоря, не очень – стены в ошметках обоев, линолеум изгажен чем-то, напоминающим кровь, раздолбанный кафель покрыт плесенью, унитаз сломан.
– Ничего, – весело сказал я, – когда она в ужасе ткнулась лицом мне в плечо при виде свисавшего с потолка над ванной паука, – попрошу у Сани месяц отпуска и сделаю тут такой ремонт, что ты пальчики оближешь!
Однако Саня, когда я заикнулся об отпуске для ремонта, возмущенно вытаращил глаза.
– Ты с ума сошел? Математик, а головой думаешь, как советский нищий. Сколько стоит месяц твоего рабочего времени? И сколько стоит нанять бригаду для ремонта? Работай, я пришлю тебе людей, приплюсуешь к общему долгу. Будешь недоволен работой – только скажи, все переделают.
Узнав об этом нашем разговоре, Маша, у которой первоначальная оторопь уже начала проходить, неожиданно поинтересовалась:
– Слушай, Алеша, а ты спросил – он тебе деньги в долг под процент дает или как?
– Да ты что говоришь! – но мой первый всплеск возмущения тут же погас – вопрос был вполне нормальным. – Я …нет, я не знаю, не спросил.
– Потому что, если он тебе их, например, под сто пятьдесят годовых дает, – продолжала моя безжалостно-практичная жена, у которой восторженное чувство благодарности к Шебаршину постепенно уступало место прежней настороженности, – то мы в жизни не расплатимся, ты будешь работать только на проценты, а если он тебя уволит, то заберет квартиру.
Я растерялся.
– Ну… почему вдруг он решит меня уволить?
– Мало ли! Развалится их компания, например, или другого программиста найдет.
– Да, как же, другого программиста! Обломится.
– А что ему? Ты ему все свои программы поставил, с ними любой дурак может работать, зачем ему столько тебе платить? Вот гувернантка Ирина у них – Лялька ее сорвала из университета, а теперь ей эта Ирина не нравится, она ее рассчитывает. Говорит, к Саньке какой-то англичанин приезжал, так эта Ирина с ним ни бэ, ни мэ по-английски сказать не могла.
– А чего они хотели? – удивился я. – Практически никто из учителей английского говорить по-настоящему не умеет, они только свой презент континиус знают. Если на то пошло, им нужно было настоящую англичанку из Англии выписывать. Ну, Лялька, ну, дает! Сорвала женщину с работы, а теперь взашей и на улицу.
– Ну, она не сию минуту ее гонит, просто предупредила, что с Нового года пусть ищет себе другую работу. Так что ты спроси у Сани насчет процента.
– Ничего я спрашивать не буду, – разозлился вдруг я, – спрашивай сама, если хочешь.
– Ладно, я спрошу у Ляли, – миролюбиво согласилась Маша, – как-нибудь так, деликатненько. Скажу, что мы хотели купить машину, но нам нужно точно знать, на что рассчитывать с нашим долгом.
– Спрашивай, – буркнул я и отвернулся – от ее слов вновь проснулись все мои тревоги.
Однако ничего страшного в ближайшее время не произошло, зарплату за следующий месяц я получил в полном объеме, и мы купили новую мебель. Ремонт нам сделали по высшему классу, а через неделю после того, как мы въехали в новую квартиру, сияющая Маша сообщила:
– Лешик, я говорила с Лялей, она сказала: не волнуйтесь ни о чем, покупайте машину, денежный вопрос, мол, тебя вообще не касается, мы его позже будем утрясать с Алешей.
– Позже – это когда?
– Ну, не знаю, наверное, когда мы на ноги встанем. Лешик, может, мы и вправду купим машину? Раз она так говорит. Так хочется водить машину, я запишусь на курсы по вождению, а?
Глаза ее смотрели умоляюще, и я решился:
– Ладно, уговорила.
Гаража у нас, естественно, не было, и новенький седан мы, как большинство соседей, оставляли на площадке для машин за домом. В конце ноября повалил снег, и мы закрыли машину брезентом – с нашим опытом начинающих водителей лучше было не ездить по такой погоде. Про мой долг словно забыли, и это тревожило. Маша как-то мне сказала:
– Я опять звонила Ляле, она говорит, что сама займется нашим долгом, Сане сейчас некогда.
– Да, правда, я его почти не вижу – Новый год на носу, он занят своими мебельщиками.
– Что ж, я тогда буду откладывать деньги, – решила она, – а там посмотрим.
В середине декабря Саня улетел в Вильнюс, оттуда в Прагу, потом в Берлин. Числа двадцатого мне в офис позвонила Лялька.
– Привет, Леша, ты сильно занят?
– Как всегда, с утра и до утра.
Она рассмеялась.
– Ладно, ты сейчас такой сердитый и занятой, не буду тебя отвлекать, но мне и вправду нужно с тобой поговорить. Сам знаешь, о чем.
– Да, конечно. Когда?
– Ну, если сегодня часов в восемь? Я буду в городе, на Покровке. Сможешь?
– Да, конечно.
– Заладил: «да, конечно»! Развеселись, я тебя не съем.
