— Может, он смертельно болен и доживает последние дни? — предположил Дин. — Или у него радикулит и напрягаться нельзя?
— И у мужа той женщины со скворечником тоже радикулит?
— Что за скворечник?
— Дом напротив мотеля, Дин. Там сидел мужик на веранде, читал газету. Поздоровался с нами. Только ты не ответил.
— Да, потому что мне не до мужиков на верандах, когда моя детка у меня на глазах истекает машинным маслом!
— Вот потому-то мне пришлось наблюдать за двоих. Как обычно, — съязвил Сэм и, когда Дин бросил в него сердитый взгляд, пояснил: — Пока тот мужик читал на веранде газету, его жена стояла на стремянке под деревом и приколачивала скворечник. Причём судя по тому, как она держала молоток, она не то чтобы знала, как с ним обращаться.
— Сэм, к чему ты клонишь?
— А ты сам не понял ещё? Ты часто видишь, чтобы женщины таскали тяжести, махали молотками и приносили пиво, а их мужья в это время прохлаждались в тенёчке?
— Нечасто, — вздохнул Дин. — Мир несовершенен, кто ж спорит. Поэтому я, собственно, никогда не понимал мужиков, которые женятся. Хотя у меня вот есть рыжая подружка, она мне всегда пиво таскает, и лопатой машет за троих, и…
Сэм пнул его ногой под столом, и Дин захихикал, но тут же умолк, когда внезапно смысл сказанного Сэмом дошёл до него сполна.
— Сэм, — в его голосе зазвенела нотка предупреждения. — Только не говори, что пытаешься найти нам здесь работу.
— Я ничего не ищу. Она нас сама находит.
— Нифига.
— Дин, ну подумай сам, раз уж мы всё равно тут застряли на пару дней…
— И ничего мы тут не застряли! — Дин повысил голос, и парень, которому так повезло с лошадиномордой девчонкой, подозрительно посмотрел на него, а потом опять приложился к своему пиву. Дина это почему-то несказанно разозлило. — Сэм, ты вообще помнишь, чем мы занимаемся?
— Помню. Спасаем людей и охотимся на нечисть.
— Это обычно. А сейчас мы на каникулах! Ты же сам это предложил. Хотя бы две-три недели никаких охот, просто катаемся по стране, пьём пиво, смотрим кино, тра… — Тяжесть Сэмовой ноги у Дина на ступне была едва выносимой, и Дин подавился окончанием фразы, а потом поправился: — …развлекаемся ночь напролёт. И никакой охоты. Так?
— Но мы же не можем пройти мимо, когда видим человека в беде.
— Я тут не вижу никакого человека в беде, Сэмми. Кроме себя, разумеется, и моей бедной малышки.
Сэм скорчил рожицу, вызвав у Дина неудержимое желание обозвать его сучкой, что он и собирался сделать, но тут кислое выражение на сэмовом лице сменилось недоверчивым удивлением, и прежде, чем Дин успел спросить, что такое, Сэм опять пихнул его под столом ногой:
— Смотри, смотри!
Дин обернулся и, проследив направление его взгляда, посмотрел на пожилую пару, тихо сидевшую в дальнем углу закусочной. Мужчина что-то сказал женщине, та радостно улыбнулась в ответ и, вскинув руку к груди, легко и непринуждённо расстегнула верхнюю пуговицу блузки. А потом ещё одну, явив миру глубокую выемку между грудями, угадывавшимися под полупрозрачной тканью. Дин, глядя на это действо со слегка отвисшей челюстью, невольно отметил, что такая блузочка больше подошла бы девчонке, сидевшей за соседним столиком (морда у неё была аховая, но вот фигурка вполне ничего). То же касалось и юбки, заканчивавшейся ладони на две выше круглых коленок пожилой леди — Дин только сейчас обратил на это внимание, потому что до того она прятала ноги под столиком, а сейчас, по просьбе мужа, томно выставила их из-под столешницы, как будто предлагая всему миру позавидовать обладателю столь прелестной и, главное, раскомплексованной супруги. Наблюдавший за всем этим извращённым стриптизом мужчина, тем временем, откинулся на спинку стула и расплылся в довольной ухмылке, а его жена скромно потупила глазки и адресовала своему полуоголившемуся бюсту улыбку скромницы.
— Твою же мать, — изумлённого проговорил Дин, и Сэм тут же сказал:
— Видишь? Об этом я и говорю! Женщины тут ведут себя очень странно. Как…
— Как в «Стэпфордских жёнах»? Что-то в этом есть…
— Я же говорил!
— Но, — добавил Дин, строго посмотрев на брата, — мы не будем в это вмешиваться.
— Дин!
— Мы на каникулах. Только ты, я и моя детка, и никого больше. У нас был уговор, Сэм. Здесь ведь никто не умер?
— Нет, но, возможно, только пока…
— Сказано: нет, — непримиримо повторил Дин. — Починим машину и валим отсюда к чёрту. Тут же глазу отдохнуть не на чем, и скука смертная, и жрачка — хуже не придумаешь! Вот это что такое, это разве кекс? Это же кусок битого кирпича, а не кекс! Фу, гадость.
В подтверждение своих слов Дин отправил в рот остаток раскритикованного кондитерского изделия и красноречиво сморщился. Сэм несколько секунд молча смотрел на него. Потом сказал:
— Дин. Это был [i]мой[/i] кекс.
Дин как раз облизывал палец и остановился, так и не оторвав его от губ.
— Правда?
— Да. Свой ты уже съел.
— Гм, — Дин виновато взялся за салфетку и махнул официанту, медитировавшему на заляпанную стойку. — Эй, парень! Дай-ка сюда ещё один… этот, как оно тут у вас… «Королевское наслаждение»? Офигеть, даже название — сущее издевательство, как и всё в этом занюханном…