Внезапно оторвавшись от моих губ, он начал покрывать нежными и в тоже время властными поцелуями изгиб моей шеи, целенаправленно продвигаясь к ложбинке между грудей. Каждый поцелуй горел на моем теле словно клеймо, подтверждающее мою принадлежность этому человеку. Его руки, более не удерживающие меня, неспешно скользили по изгибам моего тела, словно стараясь изучить и запомнить все до мельчайших подробностей. Совсем потерявшись в этих умопомрачительных ощущениях, я глухо застонала и выгнулась навстречу новым ласкам, прося продолжения. Поняв мое предложение без слов, Оливер усилил напор, достигнув, наконец, вожделенного углубления между потяжелевших, неимоверно чувствительных грудей, изнывающих в ожидании прикосновения. Нетерпеливо рванув застежку комбинезона, оголил мое тело до самого низа живота. С восхищением скользя затуманенным страстью взглядом по неприкрытой плоти, глухо выдохнул:
Склонившись надо мной, он припал своим жадным ртом к одной груди, осторожно втягивая в рот розовый, затвердевший сосок, как бы пробуя его на вкус. Накрыв вторую грудь своей широкой ладонью, начал ласкать чувствительный бугорок, нежно поглаживая пальцами. От накатывающих волн нестерпимого желания я уже стонала в голос, совершенно не сдерживаясь, извиваясь и цепляясь за сильные плечи моего мужчины. Что? Моего мужчины? Когда это Его Высочество ненаследный принц Айдарии успел стать моим мужчиной?
От подобных мыслей я вся покрылась испариной. Это самый неподходящий кандидат в мои любовники из всех возможных. Хуже, наверное, только обрученный с принцессой Кристоф. Даже если мы завершим обряд истинного обручения соитием, и наш брак будет признан церковью, то императорская семья никогда не признает и не примет простолюдинку в качестве жены второго принца. Даже графская дочка - это нарушение всех установленных норм и правил. Что уж говорить о низшем сословии. Это будет просто скандал на весь цивилизованный мир. Несколько взрослых принцесс Эдира и Архалона ждут предложения от Его Высочества уже не первый год. А он все тянет и тянет с этим. Был бы старый Император в здравом рассудке последние два года, уже заставил бы жениться обоих сыновей. О чем только думает этот принц?
Все эти мысли стремительно пронеслись в моей голове, резко поумерив мой пыл. Его Высочество тем временем с упоением исследовал языком мой пупок, от чего меня всю выворачивало наизнанку от вожделения. Затем, оторвавшись от меня и приподнявшись на одной руке, он хотел то ли что-то сказать, то ли вернуться к моим губам, но я поняла, что это мой последний шанс унести отсюда ноги в целости и сохранности. Иначе, вместе со следующей страстной атакой ласк ненаследного принца я рискую потерять все, а главное потерять себя.
Сгруппировавшись, я резко откатилась в сторону. И куда только подевались слабость и головокружение? Его Высочество поистине способен излечивать не хуже самого доктора Сомерса! Мгновенно вскочив на ноги, рванула злосчастную застежку комбинезона вверх. Получив, таким образом, хотя бы иллюзию своей безопасности, сделала глубокий вдох и во всю мощь легких свистнула, созывая табун ящеров. Рик тут же оказался рядом со мной. Ни на что более не глядя, я одним махом взлетела ему на спину и послала в галоп. Остальные тарги устремились за нами.
- Мел, ты все равно будешь моей! – услышала я крик ненаследного принца мне вслед.
Пересилив себя, не стала оборачиваться, а просто показала Его Высочеству неприличный жест. В данной ситуации, он наиболее четко выражал мое мнение по поводу произошедшего.
Сделав такой вывод, я успокоилась и приняла решение срочно перебраться из лазарета в женскую казарму. Туда нет хода даже ненаследному принцу. А в лазарет буду ходить только на осмотры и процедуры, как предлагал ранее доктор. Буду каждый день выбирать разное время, чтобы гарантировано не столкнуться с принцем, и тогда я смогу относительно спокойно дожить до своего полного выздоровления, и уже покинуть, наконец, эту крепость.
Попрощавшись с таргами, быстро дошла до лазарета и, найдя доктора Сомерса, рассказала ему о своих планах. Он был несколько удивлен, но препятствовать не стал, поскольку мое состояние вполне позволяло осуществить задуманное. Подробно объяснив, как я должна тренироваться и что делать, профессор меня отпустил. В палату заходить не стала, поскольку моих собственных вещей там все равно не было. Перекусив в общей столовой для пациентов, покинула здание лазарета.
