Мелхиседек Том 3. Бог полностью

Итак, пророчества-проповеди говорят нам о том, что за обрядами, традициями и ритуалами Бога не найти. Богу вообще все равно — соблюдаем мы или не соблюдаем установления священников, Богу важно, чтобы мы искали добра, правды и не изменяли Ему. Он также говорит нам о том, что седьмой день недели надо святить, то есть посвящать его Богу. Подробности не прилагаются. Подробности от лукавого. Но если допускать, что это непротиворечивое пророчество, то это так.

Пророчества-проповеди говорят нам также и то, что пророки и священники всех религий — не истина в последней инстанции. Они могут ошибаться и даже лгать. Подчиняясь их авторитету мы крупно рискуем, ибо за нас никто не найдет для нас Бога — это дело каждого и дело это самостоятельное.

Одно из главных пророчеств говорит нам о том, чтобы мы давали десятину от своих доходов Богу. Скорее всего, имеется в виду помощь своим церквям. Другого пути, по крайней мере, пока не видно. Хотя церковь это не священник на джипе с кондиционером, а объединение людей для совместных обрядов поклонения, все же иного пути отдавать десятину Богу, кроме как, возможно и на джип, действительно не видится. Отдадим священнику, а дальше все на его совести.

Следующее пророчество-проповедь говорит нам о соблюдении десяти заповедей. Эти заповеди — удивительная вещь, наполненная достижениями всей истории от Шумера и до Египта, где сплелось все — и великое, и мелкое, и ошибочное, но все же это еще одна очередная попытка создания морального кодекса, и само их соблюдение похвально со всех сторон.

Далее после пророчеств-проповедей идут пророчества-растолкования. Это еще не предсказания, но уже и не проповеди. Это ответы на те вопросы, которые мы себе задаем. Прежде всего, это пророчество «S», в котором говорится о том, что евреи были избраны Богом не для чего иного, как для того, чтобы засвидетельствовать о Нем. Они, правда, этого не поняли, и оценили свою избранность совсем другим образом. Когда Моисей проводил свою религиозную реформу, у евреев уже были, естественно, боги с идолами, которые они когда-то дикими кочевниками переняли у более цивилизованных ассирийцев, которые имели высококультурное государство еще со времен Шумера, и поэтому Моисей, как последователь Эхнатона, хотел дать им имя нового Бога, чтобы отделить этого Единого Бога от других кумиров. И Моисей сообщил им это имя — «Иегова», которое сейчас переводят по-разному. Но смысл-то у этого перевода один — "Тот, который существует, Тот, Который есть". Смысл этого известия был прост — Один Единственный Бог, Который вообще есть, других богов в природе нет. Однако, ни тогда, ни сейчас, этого до сих пор не поняли — это было не имя, это было растолкование. В итоге евреи остались язычниками, но задача их оставалась той же — дать людям весть о Едином Боге. И здесь плохое обернулось хорошим. Своеим упрямством и фанатизмом книжники народа сохранили и принесли в Палестину знание об одном Боге, которого пусть и не считали единственным, но и это было революционно: один Бог вместо сонма богов даже только для одного племени — это был шаг в заданном направлении.

А Палестина была в том время единственным местом, откуда такое знание могло бы открыться всему человечеству. Палестина была стыком культур Востока и Запада. Если бы Бог избрал для этого какой-нгибудь африканский народ, то мы до сих пор были бы язычниками, потому что — для кого авторитет африканское племя? Так же точно эта идея затерялась бы и на просторах Индии, Китая и всей остальной Азии, или осталась бы их региональной истиной, потому что их культура также со скрежетом проникает в другие области земли. Если бы эта истина была европейской, то ее не приняли бы восточные народы, отторгая ее как религию поработителей и завоевателей. Если бы это было знание американских индейцев, то оно бы или сгинуло в резервациях на Севере, или было бы уничтожено вместе с государствами и культурой Юга. Только из Палестины могло идти знание о Боге и на север, и на юг, а далее и во все земли. Европа приняла это как свое, потому что христианство пошло через Рим. А Рим в то время — это и был весь мир. Христианство легко пошло от народа к народу, так как не было политических границ между ними в пределах необъятной Империи, а Восток принял это как свое, ибо оно и было по культурным истокам своим, восточным.