— Извините, господин, мы этакими делами не занимаемся. И даже не приходилось видеть бритых котов. Это, должно быть, самая последняя мода, до нас еще не дошла.
Передонов слушал его в тупом недоумении. Он крикнул:
— Скажи, — не умею, — шарлатан!
И ушел, таща неистово мяукавшего кота. Дорогою он думал тоскливо, что везде, всегда, все над ним только смеются, никто не хочет ему помочь. Тоска теснила грудь.
Передонов с Володиным и Рутиловым пришли в сад играть на биллиарде. Смущенный маркер объявил им:
— Нельзя-с играть сегодня, господа.
— Это почему? — злобно спросил Передонов. — Нам, да нельзя?
— Так как, извините, а только что шаров нету, — сказал маркер.
— Проворонил, ворона, — послышался из-за перегородки грозный окрик буфетного содержателя.
Маркер вздрогнул, шевельнул вдруг покрасневшими ушами, — какое-то словно заячье движение, — и шепнул:
— Украли-с!
Передонов крикнул испуганно:
— Ну! кто украл?
— Неизвестно-с, — доложил маркер. — Ровно как никого не было, а вдруг, глядь, и шаров нету-с.
Рутилов хихикал, и восклицал:
— Вот так анекдот!
Володин сделал обиженное лицо, и выговаривал маркеру:
— Если у вас шарики изволят воровать, а вы изволите в это время быть в другом месте, а шарики брошены, то вам надо было загодя другие шарики завести, чтобы нам было чем играть. Мы шли, хотели поиграть, а если шариков нет, то как же мы можем играть!
— Не скули, Павлушка, — сказал Передонов, — без тебя тошно. Ищи, маркер, шары, нам непременно надо играть, а пока тащи пару пива.
Принялись пить пиво. Но было скучно. Шары так и не находились. Ругались меж собой, бранили маркера. Тот чувствовал себя виноватым, и отмалчивался.
В этой краже усмотрел Передонов новую важную каверзу.
— Зачем? — думал он тоскливо, и не понимал.
Он пошел в сад, сел на скамеечку над прудом, — здесь еще он никогда не сиживал, — и тупо уставился на затянутую зеленую воду. Володин сел рядом с ним, разделял его грусть, и бараньими глазами глядел на тот же пруд.
— Зачем тут грязное зеркало, Павлушка? — спросил Передонов, и ткнул палкой по направлению к пруду.
Володин осклабился, и ответил:
— Это не зеркало, Ардаша, это пруд. А так как ветерка теперь нет, то в нем деревья и отражаются, вот оно и показывает, будто зеркало.
Передонов поднял глаза. За прудом забор отделял сад от улицы. Передонов опять спросил:
— А кот на заборе зачем?
Володин посмотрел туда же, и сказал, хихикая:
— Был, да весь вышел.
Кота и не было, — померещился он Передонову, кот с широко-зелеными глазами, хитрый, неутомимый враг.
Передонов опять стал думать о шарах. Кому они нужны? Недот
Передонов уныло побрел домой.
Запад потухал. Тучка бродила по небу, блуждала, подкрадывалась, — мягкая обувь у туч, — подсматривала. На ее темных краях загадочно улыбался темный отблеск. Над речкой, что текла меж садом и городом, тени домов да кустов колебались, шептались, искали кого-то.
А на земле, в этом темном и вечно-враждебном городе, все люди встречались злые, насмешливые. Все смешивалось в общем недоброжелательстве к Передонову, — собаки хохотали над ним, люди облаивали его.
Городские дамы начали отдавать Варваре визиты. Некоторые с радостным любопытством поспешили уже на второй, на третий день посмотреть, какова-то Варвара дома. Другие промедлили неделю и больше. А иные и вовсе не пришли, — не была, например, Вершина.
Передоновы ожидали каждый день ответных визитов с трепетным нетерпением, и пересчитывали, кто еще не был. Особенно нетерпеливо ждали директора с женою. Ждали, и волновались непомерно, — а вдруг-де Хрипачи не приедут.
Прошла неделя. Хрипачей еще не было. Варвара начала злиться и ругаться. Передонова ожидание повергло в нарочито-угнетенное состояние.
Глаза у Передонова стали совсем бессмысленными; словно они потухали, и казалось иногда, что это — глаза мертвого человека. Нелепые страхи мучили его. Без всякой видимой причины он начинал вдруг бояться тех или других предметов. С чего-то пришла ему в голову, и томила несколько дней мысль, что его зарежут; он боялся всего острого, и припрятал ножи да вилки.
Может быть, думал он, они наговорены да нашептаны. Как раз и сам на нож нарежешься!
— Зачем ножи? — сказал он Варваре. — Едят же китайцы палочками!
Целую неделю не жарили из-за этого мяса, — довольствовались щами да кашей.
Варвара, мстя Передонову за испытанные до свадьбы ею страхи, иногда поддакивала ему, и утверждала его этим в убеждении, что его причуды недаром. Она говаривала ему, что у него много врагов, да и как-де ему не завидовать! Не раз говорила она, дразня Передонова, что уж наверное на него донесли, обнесли его перед начальством да и перед княгинею. И радовалась, что он, видимо, трусил.
