Мелкий бес полностью

Сологуб, по-видимому, также знал популярную оперетту Сиднея Джонса, многократно ставившуюся на столичных и провинциальных сценах. Сюжеты романа и оперетты не имеют пересечений, но выбор костюма гейши для участия Саши в маскараде нельзя считать случайностью. Сестры Рутиловы — ироническая параллель к чеховским «Трем сестрам». См., например, заметки В. Кранихфельда, сделанные во время представления пьесы на сцене МХТ: «Незаметно для меня самого в моем воображении произошло странное перевоплощение сестер Прозоровых в сестер Рутиловых, Вершинина в Передонова и вообще всех в персонажей романа „Мелкий бес“» (Литературные отклики. «Мелкий бес» // Современный мир. 1907. № 5. Отд. И. С. 126). Явление Саши на маскараде в костюме гейши в сопровождении трех сестер, по-видимому, содержит намек на перекличку романа с пьесой и опереттой. В свете профанации чеховской «философии надежды» на светлое будущее подобные коннотации, вероятно, удовлетворяли авторскому замыслу.

Уполовник (новг.) — ковш для стряпух на длинной ручке, поварёжка (Даль. 4: 503).

Шкалики — стаканчики с фитильком, заправленные салом, применявшиеся для праздничного освещения.

Фалалей — простофиля, разиня; пошляк (Даль. 4: 531).

Кипсеки — подарочный, роскошно изданный альбом с рисунками.

Клематит — название духов (от фр. clematite — ломонос, разновидность цветов семейства лютиковых), обладающих легким цветочным запахом.

Хабалки — нахалки, озорницы (Даль. 4: 540).

«Прелестна, как ангел небесный» — измененная цитата из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Тамара» (1841); правильно: «Прекрасна…».

«Не стоит одного мгновения ее печали дорогой» — Измененная строка из поэмы М. Ю. Лермонтова «Демон»; правильно: «…твоей печали дорогой».

Мы далеки от намерения обратить ученические квартиры в места какого-то заключения. — Устойчивый мотив статей Сологуба на школьные темы (современную школу он называл «полицейской»). Ср., например: «…школа считает себя обязанною заботиться даже о том, как ведут себя школьники на улицах, в театрах, в гостях, дома, — словом, везде. Бдительность напрасная, но источник этих забот ясен: где нет общественной самодеятельности, там всегда избыток опеки» (Сологуб Федор. Дети в форме // Новости и Биржевая газета. 1904. № 274. 4 окт. С. 2); «…вы пришли в школу. Вы видите, как в промежуток между уроками дети играют в зале. Между ними непременно человек со светлыми пуговицами. Это — наблюдатель, — он же и воспитатель. Он же и учитель. Он воспитывает их в добрых нравах. Для этого он неотлучно торчит перед ними, когда они отдыхают от скуки глупого и пустого урока. Он не знает сам и не слышал от своих просвещенных начальников, что доверие воспитывает, а надзор без конца, бестактный и мелочный надзор тюремных наблюдателей и полицейских педагогов — развращает» (Сологуб Федор. Полицейская школа // ИРЛИ. Ф. 289. Оп.1. № 407; в авторской библиографии указана публикация: Новости и Биржевая газета. 1905. № 107. 29 апр., — однако она в указанном номере отсутствует, не выявлена).

Домекнуться — понять, догадаться (Даль. 1: 464).

Курносая, безобразная баба… Щеки у нее были темные, зубы блестели. — Описание маски смерти.

Шумный успех «Мелкого беса» и возможное появление любительских переложений текста для сцены побудили Сологуба заняться переделкой романа в драматическое произведение. Идея создания авторской инсценировки впервые была высказана писателем осенью 1908 года в разговоре с А. П. Воротниковым.[413]

Основную идею драмы Сологуб определил так: «Мне хотелось бы, чтобы сцена, очеловечив Передонова, вызвала к нему сочувствие зрителя. (…) Постановка должна быть ярко-реалистична, с резко обозначенным бытом, постепенно, однако, убывающим к концу, когда уже является фантастический элемент, бредовый. Безобразия быта, взятые в крайнем проявлении, сами себя казнят, претворяются в безумие, в невозможный в действительности страшный бред».[414]