В квартире Ханна оставила компьютер открытым на документе «Для доктора Розенстока», выделив строку:
Теперь она знала, что скажет Пэтч по телефону в свое оправдание, потому что час назад, прочитав больше, чем могла вытерпеть за один раз, и немного поплакав над каждым словом, все скопировала дрожащими пальцами – команда один, команда два – и переслала на адрес своей рабочей электронной почты. После этого убежала из квартиры, перешла на противоположную сторону Седьмой авеню и стала ждать, когда приедет Маккласки со своими бело-красно-синими проблесковыми маячками.
Они добрались до моста Пуласки, и Ханне больше не хотелось ничего рассказывать.
– Извини, Ха, ничего гнуснее в жизни не слышал.
– Майк, ты же коп, никто не умер, все живы. – Ханна поежилась, сообразив, что сказала неправду, и, когда зазвонил телефон, звук сигнала напугал ее.
– Это он? – спросил детектив.
– Нет. – Взглянув на экран, она испытала облегчение. – Снова Джен. – Перевернула телефон и, положив на колени, перевела в режим голосовой почты и шепнула: – Не теперь Джен.
– Господи, даже не знаю, что сказать, Ха. Вообще. А что сталось с тем мерзавцем? С Мэтью?
– Засадили за решетку.
– Сколько лет было твоему мужу, когда это случилось?
– Тринадцать. Нет, тринадцать было мне. Значит, ему двенадцать.
– И он, будь ему пусто, всем делится со своим врачом?
– Похоже на то.
– Подонок! Извини, Ха. Мне не надо так говорить.
Телефон Ханны пискнул – пришло новое сообщение.
Я дома, Хан, Ты где? П.
Взгляни в свой компьютер.
И понимая, что через полминуты, максимум через минуту Парик попытается дозвониться до нее, набрала:
Не хочу больше тебя видеть.
Нажала «Отправить» и выключила питание.
1982 год был богат для меня не только неприятными сюрпризами. На фоне связанных со смертью Рэнди Макклауда ужасов пробились первые ростки того, что превратилось в настоящее чудо – тебя.
Все началось у росборнского полицейского управления. Мать в здании размышляла, как бы связаться с отцом Хитрюги и привлечь его к нашим проблемам, я на улице пинал камни, чтобы убить время, а Билли сидел в машине. Вот тогда на парковку въехал зеленый грузовик. Когда он занял место на парковке, я заметил на бортах эмблемы – золотой кленовый лист в золотом треугольнике, логотип Свангамской организации охраны природы. Из кабины выпрыгнул водитель, я узнал и его.
Это был ты – тот, кто, завидев нас в Свангамских горах, всякий раз подзывал к себе, останавливал и говорил, что рыбачить нельзя, а мы прятали в одном из чехлов для удочек воздушку «Ред райдер» Хитрюги.
Извини за то, что мы тебя обманывали.
Ты направился к зданию управления, но задержался у скамьи – поздороваться со мной.
– Ты ведь один из тех парней, которым нравится рисовать воду в горах?
– Дэ, сэр, – кивнул я. – Только художник Пэтч, а не я.
– Точно. Вспомнил. А ты чем занимаешься, пока он рисует?
– Гляжу на скалы. – Не знаю, почему я так ответил, до знакомства с тобой я скалами почти не интересовался.
– Вот как? И тебе, вероятно, известно, что́ в них замечательного?
– Одна напоминает формой космического захватчика, – пожал плечами я.
– Если ты интересуешься скалами, я могу о них рассказать. Например, тебе известно, что на вершинах Свангам был ледник?
– Что за ледник?
– Да тебе еще многое предстоит узнать. Прости, не в курсе, как тебя зовут.
– Мэтью, – ответил я.
– Рад познакомиться, Мэтью. Только не называй меня сэром. Я – Пит. Просто Пит.
– Хорошо, сэр.
– Хорошо, Пит. – Мы оба рассмеялись.
– Хочешь как-нибудь послушать о скалах и леднике?
– Да, сэр… Пит.
– Сэр Пит? Черт побери, будто один из рыцарей Круглого стола короля Артура. Знаешь сказание о короле Артуре?
Я покачал головой.
– Еще одна история о горах… Но пока ограничимся ледником. Давай встретимся, когда вы с Пэтчем подниметесь в Свангамы?
Снег недавно растаял, и мы пользовались любой возможностью прокатиться туда на велосипедах. Но мне вдруг захотелось выяснить нечто такое, о чем понятия не имеет Хитрюга. А потом огорошить его своими познаниями.
– Как насчет следующего воскресенья? – предложил я. Хитрюга всегда принимал участие в том, что называлось «семейными выходными» – понятие совершенно мне чуждое.
– Следующее воскресенье? – повторил ты. – Прекрасно, просто прекрасно. Когда я увидел вас впервые, сразу сообразил, что вы пара славных мальчишек.
– Правда, Патрик в воскресенье не сможет, – признался я. – Но это ничего. Его увлечение – рисовать воду.
– Ладно, – кивнул ты. – Узнав о леднике, ты сумеешь заинтересовать и его, и ему тоже захочется поговорить о горах. Значит, в воскресенье? Тебе известен бочажок на Свангамском озере?
– Да. Мы с Хитрюгой – извините, я так прозвал Патрика – назвали это место пляжем.
– Пляжем? Мне нравится.
– Угу. Но я думаю, это просто каменная плита.
– Просто каменных плит не существует. Пусть будет пляж. Встречаемся днем в воскресенье.
Я кивнул.
