– Ах ты, моя умница! – воскликнула женщина с ребенком, садясь рядом с Мэгги и пуская малыша поползать. – А какая у нее хорошенькая шляпка и платьице, – добавила она.
Сняв с Мэгги капор и рассматривая его, она сказала что-то старухе на незнакомом языке. Высокая девочка схватила капор и, ухмыляясь, напялила себе на голову задом наперед; но Мэгги твердо решила не подавать виду, что это ей неприятно.
– Я вовсе не хочу носить капор, мне больше нравится красный платок, как у вас, – сказала она, обращаясь к сидящему рядом новому другу. – У меня были длинные волосы, но я вчера их обрезала; я думаю, они скоро снова отрастут, – добавила она извиняющимся тоном, полагая, что цыгане, возможно, питают особое пристрастие к длинным волосам. В этот миг Мэгги даже забыла про голод – так ей хотелось снискать расположение цыган.
– О, какая славная маленькая барышня… и богатая, видно, – заметила старуха. – Ты, верно, живешь в красивом доме?
– Да, у нас очень хороший дом, и я очень люблю реку, где мы удим рыбу, только мне часто бывает грустно. Мне хотелось захватить с собой книги, но я, понимаете, очень торопилась. Я могу и так рассказать вам почти все, что там написано, я читала их много раз, вам понравится. И про географию могу – это про то, где мы живем, – очень интересно и может пригодиться. Вы слышали когда-нибудь о Колумбе?
У Мэгги засверкали глаза и вспыхнули щеки; она и впрямь принялась учить цыган, оказывать на них благотворное влияние. Цыгане слушали, несколько озадаченные; правда, их внимание отчасти было отвлечено содержимым ее кармана, который новая подруга Мэгги, сидевшая справа, опустошила, не доводя об этом до ее сведения.
– Это место, где ты живешь, моя маленькая барышня? – спросила старуха при упоминании о Колумбе.
– О нет! – ответила Мэгги, глядя на нее с некоторым сожалением. – Колумб был замечательный человек, он открыл полсвета; а на него надели цепи и очень плохо с ним обращались, понимаете… Об этом написано в моей книжке, где вопросы и ответы по географии… Но может, это слишком длинная история, чтобы рассказывать ее до чая… Мне так хочется есть!
Последние слова вырвались у Мэгги помимо ее воли; покровительственно-поучающий тон неожиданно сменился просто жалобным.
– Ах, она голодная, бедняжка, – сказала женщина помоложе. – Дайте ей чего-нибудь поесть… Ты прошла, верно, немалый путь, моя драгоценная. Где же твой дом?
– Я живу на Дорлкоутской мельнице… далеко отсюда, – ответила Мэгги. – Мой отец – мистер Талливер; только он не должен знать, где я, а то он снова заберет меня домой. А где живет цыганская королева?
– Что? Ты хочешь отправиться к ней, моя ягодка? – спросила молодая цыганка.
Высокая девочка меж тем не отрывала от Мэгги глаз и во весь рот ухмылялась. Ее манеры, конечно, трудно было назвать приятными.
– Нет, – сказала Мэгги, – я просто думала, что, если она не очень хорошая королева, вы будете рады, когда она умрет, и вы сможете выбрать другую. Если бы я была королевой, я была бы очень хорошей королевой, доброй ко всем.
– Вот тебе вкусненький кусочек, поешь. – И старуха протянула ей краюшку черствого хлеба, которую вынула из мешка с объедками, и ломтик копченой грудинки.
– Спасибо, – сказала Мэгги, взглянув на грудинку, но не притрагиваясь к ней. – Не дадите ли вы мне лучше хлеба с маслом и чаю? Я не люблю грудинки.
– У нас нет ни чая, ни масла, – проворчала старуха, бросив на нее довольно хмурый взгляд; видно, ей уже прискучило ублажать Мэгги.
– Тогда, может быть, немного хлеба с патокой? – сказала Мэгги.
– Нет у нас никакой патоки, – сердито проговорила старуха, после чего между двумя женщинами завязался громкий разговор на незнакомом языке, а один из маленьких сфинксов схватил хлеб с грудинкой и стал его уплетать.
В это время высокая девочка, отошедшая было в сторону, вернулась с каким-то известием, которое произвело большой переполох. Старуха, видимо забыв, что Мэгги голодна, с новым рвением принялась мешать в чугуне, а молодая залезла под брезент и вытащила из шатра несколько тарелок и ложек. Мэгги задрожала и со страхом подумала, что вот-вот расплачется. Тут высокая девочка издала пронзительный клич, и вскоре к ним подбежал мальчик, мимо которого прошла по пути сюда Мэгги, – шустрый маленький дикарь примерно того же возраста, что и Том. Он вытаращил глаза на Мэгги, и все быстро о чем-то заговорили. Она почувствовала себя такой одинокой: еще немножко – и из глаз ее брызнут слезы. Цыгане как будто вовсе не замечали ее, и она показалась себе совсем маленькой и слабой. Но подступившие было слезы высохли от страха, когда к ним подошли двое мужчин, приближение которых и вызвало всю эту суматоху. Старший из них держал в руке мешок. Кинув его на землю, он заговорил с женщинами громким ворчливым голосом; в ответ посыпался град визгливых ругательств. К Мэгги с лаем подбежала черная дворняга, повергнув ее в трепет, который еще усилился, когда мужчина помоложе с проклятьями отогнал собаку, ударив ее толстой палкой.
