А однажды он все-таки подкараулил у туалета Суслика. Поймал его там, затащил к себе на кафедру и оттяпал ему клок на затылке. Пришлось Суслику подстричься под полубокс, и теперь он выглядел явно инородно на общем нашем авангардном фоне.
Но и на военрука нашлась управа. Произошло это так.
Наступило лето. К тому времени Айман уже покинула нас и уехала обратно в город. Забористые будни деревни окончательно исчерпали запас ее просветительского энтузиазма.
Теперь Нуртай общался с директором совхоза напрямую. Это иногда приносило некоторые дивиденды.
Как-то мы давали концерт в честь Дня Победы. В клубе собралось много народу, в основном старики, и мы им пели с удовольствием душевные фронтовые песни. Солировал, естесссно, Ромео. Его тонкий неокрепший голосок, как никакой другой, подходил под этот слезоточивый антураж.
Все проходило чинно и благородно. Ветераны подпевали. Смотрелось и слушалось все это тепло и трогательно. Некоторые прослезились. Директор окончательно сломался на строчке: «У деревни Крюково погибает взво-о-од…»
Как-то у Ромео это очень жалобно вышло, и директор громко высморкался в платок. И все это заметили.
На следующий день Есен-ага лично пришел к нам в школу, отозвал в сторонку военрука и о чем-то с ним долго беседовал. Военрук после этого разговора притих, надо полагать – затаил обиду, но с тех пор перестал гоняться за нами с ножницами. Он так и не понял, этот ду-боломный военрук, что длинные волосы – это не прихоть. Это – неотъемлемая часть сценического образа. А образ, в свою очередь, напрямую связан с творческим вдохновением.
Это – что касается мелких барышей.
Что касается вещей более предметных и значительных, то вскоре нам стало ясно, ради чего, собственно, и затевался весь этот гешефт с гитарами и барабаном.
Полтора года маленькими шагами вел нас Нуртай к этой цели. Полтора года нещадно било током Суслика, пока он паял гитарные шнуры. Полтора года заучивал тексты на разных языках Ромео. Полтора года мотались мы «по долинам и по взгорьям» в тряских салонах попутных автобусов и пыльных кузовах машин, выступая «с неизменным успехом на чабанских отгонах и полевых станах»…
В общем, однажды к нам в клуб заявился Серглли. Самый удачливый местный дуэлянт и дебошир.
Сергали пришел и сказал, что решил взяться за ум, что престарелая маман достала, что пора остепениться, что Кульпаш все равно залетела… Короче, у него в субботу свадьба, и он хочет, чтобы мы там «сбацали чё-нить не по-детски».
Нуртай взял Сергали под локоточек, и они вышли потолковать на «понял-понял».
Там, перед клубом, они затянули по сигаретке, и Нуртай ему по-братски разложил калькуляцию. Сергали чуть не подавился от такой наглости сигареткой и зашипел:
– Да ептыть, я за такие бабки Пугачеву позову!
На что Нуртай холодно вскинул брови и скрестил руки на груди.
– Да ептыть, я у себя во дворе балет на льду устрою!
Нуртай не сменил позы, лишь задумчиво поднял глаза к небу.
– Да ептыть, я за такие бабки сам станцую и сам спою!
Нуртай устало вздохнул и сделался сильно скучным.
Сергали это окончательно надломило, и он сдался.
– Ладно. Хрен с тобой.
Обратно Нуртай вернулся в приподнятом настроении, и мы сразу же взялись репетировать «Той жыры».
Тут надо остановиться и объяснить популярно, что такое «Той жыры».
Если коротко, то это незабвенный шлягер всех времен и народов. Забу-бенистая штучка, без которой не обходилась и не обходится до сих пор ни одна приличная сельская свадьба. Культовая вещь, что там говорить.
В чем секрет «Той жыры>>?
Трудно сказать определенно. Наверное, у всякой знаменитой вещи есть некий заряд прочности, который позволяет вступать в смелую перепалку со своим почтенным возрастом, несмотря ни на что.
Первые же аккорды настраивают людей на праздничный лад. Только бесчувственный чурбан не станет приседать и прихлопывать.
Ну и слова, что называется, правильные:
Что в вольном переводе можно изложить следующим образом:
«Двух молодых реально укачала запредельная сила любви, сердца их стали биться в унисон. Пламя молодости, запредельные мечты и желания ведут их теперь по пути счастья, выстилая дорогу всякими разными хризантемами и розами…»
Дальше идет не менее пышный куплет. А после куплета уже следуют победительные выкрики каратистов:
Ну, это уже так – вензеля и узоры к пафосному контексту. И, естесссно, это уже никак не переводится.
Это была наша, если можно так выразиться, премьерная свадьба. Прошла она как по маслу. Если не считать единственного казуса с полетевшей в гущу танцующих тарелкой. Она к тому времени уже окончательно сточила резьбу и отвалилась прямо со стойки. Ее мне любезно принесли обуатно официанты. На подносе. Во всем остальном все прошло на ура.
Проводив Сергали в новую жизнь, мы стали гастролировать по всему району.
